ИЗ АРХИВОВ НАШЕГО БРАТСТВА

О ЧУДЕСАХ ИИСУСА ХРИСТА

Сопроводительная записка К.В. Сомова:

"Статья для "Братского вестника" решительно не подходит, несмотря на то, что она представляет несомненный богословский интерес. Содержание ее превышает средний уровень развития читателей журнала и может быть доступно лишь очень ограниченному числу их. По структуре своей статья такова, что сократить ее без нарушения высказанных автором положений,не представляется возможным, ибо это будет равносильно написанию ее заново. Вследствии довольно тяжелого слога, осложненного нередко архаизмами, статья будет грузом для журнала и не сослужит той службы, какая ожидается от всех помещенных в нем духовных статей. 

Мысли изложенные в работе, не являются характерными для ЕХБ, и автор с одинаковым основанием мог бы претендовать на предоставление им места в любом другом христианском печатном органе.Статью я все же пока оставляю у себя с тем,чтобы попробовать придать ей более доступную форму".

Сомов К.В. 13 марта 1958 г.

Слово "чудеса" имеет одинаковое значение как в разговорном языке, так и в языке Писания, в котором, однако, оно иногда отождествляется с понятиями "знамения" (Мф.12.38), "силы" (Мф.11.21; Деян.8.13) или просто "дела" (Ин.5.36). 

Повествуя о чудесах Иисуса Христа,евангелисты отмечают удивление,которое они вызывали у окружающих (Лк.8.25; Мр.6.51; 7.37). Однако нравственное значение чудес терялось бы совершенно,если бы все их воздействие ограничивалось простым удивлением."Чудо" - не просто изумительное событие,свидетели которого не могут истолковать его известными законами,оно призвано пробудить людей от духовного сна,от чувственной жизни (Мф.11.21),и хотя оно непосредственно не говорит духу,но побуждает его открыть свое мысленное око,внять духовному призыву,который к нему обращен (Деян.16.8-18). 

Чудеса суть знамения или свидетельства чего-то высшего и превосходящего их внешнее выражение (Ис.7.11; 38.7,8). Они важны не столько сами по себе,сколько потому,что свидетельствуют о силе того,кто совершает их и его связи с высшим миром (Мф.13.54,55; Ин.2.23). "Каким знамением докажешь Ты нам..." спрашивали иудеи Христа,требуя от Него доказательств того,что Он имеет власть так поступать (Ин.2.18). В другой раз фарисеи и саддукеи,"искушая Его,просили показать им знамение с неба" (Мф.16.1). ап.Павел свидетельствует,что признаки его апостольского призвания "оказались пред вами всяким терпением,знамениями,чудесами и силами" (2 Кор.12.12). 

В Ветхом Завете, когда Бог посылает Моисея для освобождения израильтян, Он вооружает его двумя знамениями и предупреждает, что фараон потребует от него знамений или чудес в подтверждение того, что Моисей действительно посланник Божий (Исх.7.9,10). Господь дал знамение пророку, посланному Им для обличения Иеровоама в идолопоклонстве (3 Цар.13.3). В тоже время, позволим себе заметить, что знамение не всегда предполагает необходимость чуда. Нередко обыкновенная вещь мо жет быть знамением или печатью истинности какого нибудь слова или заявления. Так Ангелы указывают пастухам, как на знамение, что они найдут "Младенца в пеленах, лежащего в яслях" (Лк.2.12; ср.Исх.3.12). Самуил убеждает Саула об избрании его на Израильское царство знамениями, из которых только последнее сопровождается чем-то сверхъестественным (1 Цар.10.1-9). Пророк, предостерегая Илию, возвещает ему о смерти двух его сыновей (1 Цар.2.34). 

Итак,человек при строгом убеждении в руководстве Божием, может то или другое событие считать для себя знамением, тот или другой его исход принимать за Божье внушение и указание. Примеры этого также нередки в Писании (Быт.24.14-21; Суд.6.36-40; 1 Цар.14,8-13). Весьма значительны знамения, происходящие после предсказанного события, которые усиливают уверенность в непосредственном содействии Провидения (Исх.3.12; 4 Цар.19.29). 

Чудеса часто именуются "силами" (Деян.4.33; 5.8; 10.38;Рим.15.19). В употреблении нередко переносится тоже самое название "великая сила Божия" на дела ею производимые, на проявление этой силы. Это и суть силы многие (Мф.11.20; Лк.10.13), а чаще чудеса (Деян.2.22; 19.11; 1 Кор.12.10,28; Мр.6.14; Гал.3.5). 

Итак,три термина - силы, чудеса,знамения встречаются вместе (Деян. 2.22; 1 Кор.12.28; 2 Фес.2.9).Они,выражают разные точки зрения на одни и те жедействия. Следующий пример послужит лучшим тому объяснением. Исцеление расслабленного (Мр.2.1-12) было чудом для свидетелей, которые этому изумлялись; была проявлена сила по отношению к человеку, который по слову Господа "встал, взял постель свою и пошел" перед всеми; а для всех это было знамение того,что посреди них находится некто великий. Это необыкновенное событие служило печатью и знамением этому высшему факту (ср.3 Цар 13.3; 4 Цар.1.10), дабы знали, что "Сын человеческий имеет власть на земле прощать грехи" (Мр.2.10). 

Особенно замечателен другой термин, употребляемый евангелистом Иоанном. Для него это просто "дела" (5.36; 7.21; 10.25,32,38; 15.24; ср. Мф.6.2), как будто чудесное было только естественной формой делания для Того, в Ком он видел полноту Божию. Христу,как Сыну Божьему, надлежало совершать дела, превосходящие силы человеческие. Они служили своего рода окружностью того круга,центром которого был Он. Великое чудо есть воплощение Бога; все прочее, так сказать, отсюда следует естественно. Ни мало не удивительно, что Тот, Кто именуется "Чудным" (Ис.9.6) "творит чудеса". Удивительно было бы только то, если бы Он их не творил. Солнце в небесном пространстве, само по себе чудесно,но вовсе не удивительно то,что оно, будучи Солнцем, распространяет свет и тепло. Чудеса Господа суть плоды, которые божественное древо производит по роду своему, и они могут быть названы, в смысле глубокой истины, делами Христа без дальнейшего прибавления. 

Могут спросить: а чем,собственно, чудо отличается от событий,происходящих в обыкновенном порядке вещей? Природа равным образом чудесна, и если постоянное повторение явлений может охладить наше удивление, тем не менее, природа остается чудесной. 

На этот вопрос некоторые отвечали, что если все чудесно, если растущий злак,солнечный восход - это действие сил, которые мы объяснить пока не можем, тогда и в претворении воды в вино, как и в исцелении расслабленного по одному слову, и возвращении слепому зрения одним прикосновением, следовательно, нет ничего заслуживающего названия чуда. Могут сказать,что мы не имеем права в великом и всеобъемлющем чуде природы произвольно выделять некоторые факторы и утверждать, что то или иное - чудесно, а все прочее подчинено естественному порядку; следует условиться об определенном значении слов и либо все считать чудом либо ничего не считать таковым. Но эта позиция,с первого взгляда кажущаяся глубокомысленной,на самом деле поверхностна и ложна. В каждом явлении есть признаки, по которым можно различать собственно,называемое нами чудом, от прочих явлений. 

Различие, по которому в чудесах Бог представляется непосредственно действующим, а в других явлениях все совершается по предусмотренным Им законам, не может быть допущено, ибо оно утверждается на мертвом, механическом, несогласном с истиною, взгляде на Вселенную. Часовщик делает часы и оставляет их; корабль из рук своих строителей переходит в распоряжение мореплавателей; но мир не есть любопытный механизм: великий Зодчий мира есть его Вседержитель и не по временам лишь его обозревает и регулирует, но, как сказал Господь, "Отец Мой доныне делает,и Я делаю" (Ин.5.17);Он все держит "словом силы Своей" (Евр.1.3) Выражение "законы Бога", "законы природы" кажутся нам обманчивыми и закрывающими от глаз наших более глубокую действительность. Божии законы - это воля самого Бога. В самом деле, эта воля, воля высшей мудрости и любви исключает всякий произвол; эта воля вполне нас обеспечивает. Из прошлых ее проявлений мы можем заключать о будущих, и поэтому мы справедливо называем ее законом. Но во всякое время это есть воля; всякий, так называемый нами, закон природы, есть то самое, что мы знаем относительно Его воли в определенной сфере ее деятель ности. Итак, мы выразились бы неточно, говоря, что в каком-либо чуде сильнее, чем в другом событии действует Божия воля. 

Но отрицая мнение,что если в природе все чудесно,то поэтому и чудо,лишь в таком же смысле как и обычные процессы природы есть проявление присутствия Божия,мы все же не должны отрицать истину,содержащуюся в этом положении. Все чудесно: семя, развившееся в растение и принесшее плод, столь же дивно, как и хлеб, умножающийся в руках Господа. Чудо не более проявляет могущество Божие, чем и другие обыкновенные и постоянные процессы; но оно отличается от них по способу проявления. "Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество,от создания мира чрез рассматривание творений видимы" (Рим.1.20). Но из того самого обстоятельства, что природа свидетельствует о Творце следует, что это непрестанное повторение,этот постоянный "голос" Божий в природе перестает быть внятным для нашего слуха. Нельзя сказать, что голос ее относится ближе к одному человеку, чем к другому, возбуждет сознание в одних сильнее,чем в других, но при всем том, будучи внятен для одних, он теряет свою силу и значение для других. Чудо, напротив, произведенное перед некоторыми лицами, призывающее их к усиленному вниманию, есть глагол, в особенности обращенный к ним. Очевидно, что Бог таким образом вразумляет их особенным словом и посольством. 

Особенные таинственные причины, а не те,которые мы признаем действующими всюду и всегда,принадлежат к существенным свойствам чуда: чудеса - это суть силы Божией - иные, а не действующие постоянно силы, редко или еще никогда прежде не являвшиеся. Непрерывная божественная деятельность,по временам таящаяся под покровом божественных законов, открывается в чудесах, выступает перед нами, и действующая Божья рука разоблачается. Сверх обыкновенных естественных явлений мы видим силы высшие, которые останавливают на себе наше внимание, делаются явными, ощутимыми при непосредственном исхождении от своего источника. 

Если по самой своей сущности, чудо - "сверхъестественная вещь",то через это не отрицается, что естественные предметы становятся для нас чудесными по своей своевременности и целесообразности. Правда, все вполне объяснимое естественными и историческими причинами, конечно,не есть чудо в собственном смысле слова но в тоже время перст Божий так ясно может быть в них видим, так ясно совпадают в них разнородные причины, такие происходят события и таков их исход, что и при совершенном объяснении действия естественными причинами, мы имеем полное право признавать его чудесным и приписывать особенному Промыслу, не считая однако, абсолютным чудом. 

Естественное, таким образом, может возвышаться до чудесного, по времени, в которое совершается, по целям, достижению которых способствует. Это есть чудо субъективное, чудо для нас, а не объективное, не само по себе чудесное. 

Многие египетские казни были естественными бедствиями этой страны. Бедствия эти возникали лишь более ускоренно и были разрушительнее обыкновенного их действия.Само по себе не было чудесно то,что рои мух наполнили дома египтян, что саранча опустошила их поля, что эпизоотия истребила их стада. Ни одно из этих бедствий не было неизвестным для жителей страны. Но сила всех этих бедствий вместе взятых, страшное следование одних бедствий за другими, их совпадение с предшествовавшими угрозами Моисея, с искушением, постигнувшим фараона,и с избавлением Израиля, которое они ускорили, - все это дает нам право назвать их египетскими чудесами и знамениями, согласно и со словом Писания (Втор.4.34; Деян.7.36). Нет абсолютного чуда в том, что статир найден был во рту рыбы (Мф.17.27), или что лев растерзал встретившегося ему человека (3 Цар.13.24), или что случилась гроза в необычное время года (1 Цар 12.16-19). При всем том, обстоятельства эти так приспособлялись к утверждению веры, к наказанию непокорности, к пробуждению раскаяния; так могли служить к высшим целям нравственного воспитания, что мы решительно вносим их в список чудес, не стараясь прибегать к разграничению между абсолютным и провиденциальным чудом. В особенности принадлежит им это право, когда в каждом из вышеприведенных примеров, конечный исход запечатлевает собою предшествовавшие божественные глаголы; ибо, как пророчества, как чудеса предвечные они достойны так называться, не будучи чудесами Его всемогущества. О них поистине можно более чем о других сказать, что они существуют лишь для религиозного настроения человека, верящего богоправлению, соединенному не только со всемогуществом, но и с мудрым Провидением, праведностию и любовию. Для такого человека - это суть высокие знамения присутствия Божия. В случае более абсолютного чуда возможно иногда вызвать у нечестивца, как некогда у египетских волхвов, невольное признание: "Это перст Божий" (Исх.8.19), но при знамениях это почти невозможно, так как легко можно прибегнуть к естественному объяснению, далее которого, несмотря ни на какие доводы, его рассуждения не простираются. 

Таким образом, чудо не в природе вещей, но оно, в то же время, не есть противоестественно. Нельзя допустить общепринятого способа выражения, что чудеса нарушают законы природы. Они вне природы, они выше ее законов, но они ей не противоречат. Чудо не есть и не может быть нечто неестественное, ибо неестественное, противное порядку, само по себе,противоречит религии и неприложимо к делам Божиим. Истинная идея мира есть идея порядка, и то, что служит к осуществлению этой идеи, едва ли может быть беспорядком. 

Истинное чудо - есть высшая природа; оно нисходит из мира совершеннейшего согласия в наш мир, разъединяемый и возмущаемый столь мно гими противоречиями и возвращает его хоть на один пророческий, таинственный момент к гармонии мира высшего. Исцеление расслабленного никак не может считаться противным природе ввиду того, что болезнь, от которой он излечился, противоречила истинной природе человека; ввиду того,что нормальна не болезнь,а здоровье. Исцеление - есть восстановвление первоначального порядка. Чудо являет нам не нарушение закона, а его нейтрализацию, ограничение его власти, хотя и временное, более сильным законом. 

В мире, окружающем нас, мы непрестанно видим ограничение низших законов высшими: механических - динамическими,химических - биологическими, физических - нравственными, но где низший закон уступает высшему, там мы не имеем права говорить, что произошло нарушение закона, или что совершилось нечто противное природе; скорее мы признаем,что закон большей свободы поглощает закон меньшей.Почему же мы осмеливаемся заключать, что, поскольку все нам известное не производит чудес, то и не существует ничего, что бы их производило. Силы,их производящие, выступают за пределы нашего естества, но из того не следует, что они вне законов всего естества. Когда я поднимаю руку, тогда закон тяготения относительно моей руки не отрицается и не уничтожается, он по-прежнему силен, но его действие ограничивает высший закон моей воли. Химический закон,действующий вследствие смерти на тело,не уничтожается, когда с помощью других веществ,например,соли,задерживается разложение тела. Закон греха в возрожденном человеке непрестанно ограничивается законом духа, хотя и готов проявить свое влияние, лишь только тот высший закон останавливается в своем действии. То, что совершается в каждом из этих случаев, может противоречить частному закону,если мы рассматриваем его изолированно, в отрыве от совокупности законов,коих он составляет только часть. Но никакой закон не действует одиночно, не состоит в борьбе, а скорее в совершенной гармонии с системой законов. В чудесах наш мир приводится в систему высшего порядка; в нем действуют не законы его падшего состояния, а законы сильнейшего порядка и высшего совершенства и они то проявляют себя, свое господство, по праву им принадлежащее. 

В таком отношении к физическим законам мира находятся чудеса бывшие прежде, и те,которые имеют быть с нашим смертным телом и материальным миром. В воскресении мертвых нельзя видеть ничего противного природе, ничего неестественного, хотя ни одна из сил ныне действующих на наши тела, не способна произвести в нас такого действия; это возможно лишь для силы еще не проявившейся,для силы, пребывающей во власти Бога. Будущие великие события видимого мира, из которого произойдет новое небо и новая земля (Откр.21.1), далеко превзойдут все мировые силы ныне действующие,и когда это произойдет,тогда только наступит истинный порядок вещей,тогда только совершеннейшая природа будет торжествовать свое рождение. 

Итак, чудеса не противоречат природе; это не суть нарушения ее обычной каждодневной деятельности, а скорее, они внушают к ней уважение, они свидетельствуют о том же едином источнике ее начального происхождения. 

Христос, словом Своим исцеляющий больного человека, фактически является властителем целительных сил, когда-либо простиравших свое благотворное влияние на тела человеческие.Он как бы говорит: "Я вам указываю на факт, который вы всегда теряете из виду, - что во Мне источник силы, изливающийся во всех постепенных исцелениях. Теперь же одно Мое слово возвращает человеку совершенное здоровье".Умножая хлебы,претворяя воду в вино,Он как бы заявляет: "Не иной кто,но Я,в свете солнечном и дожде, в сеянии и жатве, даю пищу человеку; и вы неблагодарно предаете это забвению. Вы должны узнать, будучи раз или два свидетелями, если же не прямыми свидетелями, то непрестанно внимая слухом своим, что сущность вещей в Моей власти: хлеб растет в Моих руках, вода, питающая виноградную лозу, постепенно претворяясь в сок виноградного плода, непосредственно по слову Моему превращается в вино". Даже единственное, носящее на себе отпечаток суровости, чудо над смоковницею, имеет то же значение, ибо в нем милосердный Господь говорит: "Бич, которым Я наказую ваши грехи и вызываю вас к покаянию, или не достигает своей цели совсем, или неоднократно должен быть повторяем, главным образом потому, что вы видите в них лишь несчастные случаи слепой природы; но никто иной как Я посылаю на землю проклятия и удары, карающие грехи человеческие". 

И мы ясно понимаемкак это все необходимо. Ибо, с одной стороны, обыкновенный порядок вещей возвещает славу Божию (Пс.18.1-6),а с другой стороны, он может сокрыть славу от глаз наших, то есть существует опасность, что он приведет нас к забвению Создателя. В каждом чуде слышится упрек природе, молчаливое порицание тех, кто ищет или требует чудес".И даже если бы чудеса имели одну только цель - свидетельствовать о свободе Бога проявлять Его волю, если б чрез это разрывалось одно звено цепи,связывающей причины и действия, которую бы мы, в противном случае,принимали за самого Бога, за звено цепи неумолимой необходимости,то и тогда они служили бы великой цели и не происходили напрасно.

ЧУДЕСА ЕВАНГЕЛЬСКИЕ В СРАВНЕНИИ С ДРУГИМИ ЧУДЕСАМИ

Чудеса Господа нашего и чудеса ветхозаветные представляют много поучительного.Сравнивая их мы часто находим, что ветхозаветные святые люди делают чудеса,если позволительно так выразится, с напряжением и трудностью; чудо является на свет болезненно, приметна какая-то минутная остановка, какая-то неуверенность в исходе; тогда как чудеса Христа всегда совершаются с высшим спокойствием. Моисей, например, препирался с Богом и боролся (Исх.4.1-14). "Боже, исцели ее!" - вопиял он,прежде чем сестра его очистилась от проказы, которая при всем том, не мгновенно ее покинула (Числ.12.13-15).

Христос же исцеляет проказу одним прикосновением (Мф.8.3), а десять прокаженных,что еще поразительнее,- одним могуществом Своей воли (Лк.17.14). Илия должен был долго молиться,а его отрок до семи раз выходил на морской берег, прежде чем появился первый признак дождя (3 Цар.18.42-44). Воскрешая юношу, Илия простирается трижды над ним и взывает к Господу многотрудно, и "возвратилась душа отрока" (3 Цар 17.21,22).

Так же и Елисей, с великим усилием и уже после некоторой неудачи возвращает к жизни ребенка Сонамитянки (4 Цар.4.31-35). Христос, напротив, являет себя Владыкою живых и мертвых; Он так же легко воскрешает, как приводит в исполнение самые обыкновенные житейские вещи. 

В чудесах, творимых человеками, в этих блистательных действиях веры, служащих ее проявлением,есть место человеческому сомнению и человеческому маловерию. Так Моисей, хотя был избран орудием Божиим и для великого подвига, но иногда говорит с ожесточением, действует нерешительно (Числ.20.11;Исх.17.4).

О Сыне Божием должно сказать, что Его уверенность всегда одинакова,что Отец всегда Его слушает; ни малейшая тень человеческой слабости не омрачает дел, совершаемых Им. 

Елисей двадцатью хлебами насыщает сто человек (4 Цар.4.42-44), а Иисус пятью хлебами пять тысяч. Люди часто употребляют орудия при совершении своих действий. Моисей с помощью жезла и своего чудесного посоха разделяет Чермное море и совершает другие чудеса, и без орудия ничего не может (Исх.7.19; 8.5,16; 9.23; 10.13; 14.16 и т.д.);при помощи дерева он делает горькую воду сладкою (Исх.15.25); Илия разделя ет реку своею милотью (4 Цар.2.8); Елисей с помощью соли делает воду в источнике здоровою (4 Цар.2.20). Но Христос творит чудеса единственно действием Своего слова (Мф.12.13) или прикосновением (Лк. 5.13); если же употребляет некоторое вещество проводником своей целительной силы, то заимствует оное от Самого Себя (Мр.7.33; 8.23). И если, как это было однажды, Он употребляет постороннее средство (Ин.9.6), то в других чудесах того же рода, Он вовсе не прибегает к каким-либо внешним пособиям, тем самым явно давая понять, что избрал оное произвольно, а не по необходимости. 

Ту же истину можно рассматривать и с другой стороны. Чудеса Моисея и апостолов всегда делаются во имя и во славу другого: Моисей говорит: "Стойте, и вы увидите спасение Господне, которое Он соделает вам ныне" (Исх.14.13); "Во имя Иисуса Христа Назорея, - говорит Петр встань и ходи" (Деян.3.6); "Еней! исцеляет тебя Иисус Христос" (Деян. 9.34; ср.Мр.16.17; Ин.14.10). Но Иисус Христос всегда творит чудеса Своим именем и властью, Ему присущею: "Хочу, очистись" (Мф.8.3); "Дух немый и глухий! Я повелеваю тебе, выйди из него" (Мр.9.25); "Юноша! тебе говорю, встань" (Лк.7.14). Когда Он молится, приступая к одному из своих чудесных дел, ученики Его из самой Его молитвы вразумляются, что Он не просит о какой-то силе вне Его пребывающей, но в сущности, только свидетельствует о нераздельном единстве бытия Своего с Отцом (Ин.11.41,42; 12.30). 

Он считал нужным для них, нужным для всех, утвердить высокую, исключительную мысль о Себе Самом, дабы не быть поставленным на один уровень с кем-либо другим, даже величайшим и святейшим из сынов человеческих. 

Мы, с одной стороны, должны были ожидать сходства между чудесами обоих Заветов, так как Ветхий и Новый Заветы образуют части одного целого: таков закон Божий, равно в царстве природы, как и в царстве благодати, что низшая область заключает в себе семена, пророческие внушения и предварение высшей. Но с другой стороны, должно было ожидать в них и несходства, ибо истинная идея Царства Божия есть идея прогресса, постепенно более полного и более широкого откровения о Нем людям, так что Он, в прошедшем времени глаголивший отцам во пророках, наконец, говорил нам в Своем Сыне. 

Этим равно объясняется различие в характере чудес двух Заветов и то,почему ветхозаветные чудеса часто представляются в более суровой форме, чем новозаветные. Они, в сущности, суть чудеса благодати Божией, но вместе с тем, и чудеса закона, того грозного закона, который учит благоговейному страху пред величием Бога, учит ненависти ко гре ху человека. Этот урок совершенно необходим людям, дабы они не впали в заблуждение и не употребили во зло новой заповеди, провозглашенной Спасителем, - о любви Бога к грешнику. Чудеса закона сохраняют характер закона, являясь часто грозным проявлением гнева Божия на людские беззакония: таковы, например, знамения и чудеса в Египте и пустыне (Числ.16.31; Лев.10.2), некоторые чудеса позднейших пророков (4 Цар. 1.10-12; 11.23,24);насылается проказа,но не устраняется (2.Пар.26.19; 3 Цар.13.4); здоровая рука иссыхает, а не то, чтобы сухая исцелялась. Не таковы были все дела Христа, именно, дела явной благодати Его и милосердия.Мы утверждаем, что таковы все чудеса нашего Господа, так как единственное в своем роде чудо - проклятие смоковницы - нельзя назвать исключением. В самом деле, Господь наш всего разительнее проявил Своенамерениезапечатлеть милосердием всеСвоичудесаи засвидетельствовать, что Он пришел не погубить, а спасти людей; и если Он хотел ради Своей любви заявить не только словом, но и делом, какова судьба упорного бесплодия и сопротивления Его благодати,то для этой цели Он не избрал никого из среды грешников, а избрал дерево, само по себе лишенное способности чувствовать, номогущее служить знамением и предостережением. Ему угодно было, чтобы безвсякого исключения оправдалось Его правило милосердия и любви. Когда Он благотворит, то благотворит человекам, когда поражает, то поражает бесчувственное дерево. 

Замечательно также, что ветхозаветные чудеса, по преимуществу, совершаются во внешней природе, например разделение моря (Исх.14.21), реки Иордан (Иис.Н.3.14; 4 Цар.2.8,14), рассевшаяся земля (Числ.16. 31), огонь, ниспавший с неба (3 Цар.18.38; 4 Цар.1.10,12), огонь, теряющий свою истребительную силу (Дан.3.25), лютые звери, перестающие быть кровожадными (Дан.6.22; 3 Цар.13.28) и т.п. Конечно есть и другие ветхозаветные чудеса, но их главная сфера действия - природа, тогда как новозаветные относятся, по преимуществу, к сфере человеческой жизни. 

Сообразно с эти древние чудеса, будучи противопоставлены исполинскому могуществу язычества, часто отличаются грандиозностью. Мировые силы велики, но Бог Израиля являет Себя сильнейшим. Таковы чудеса египетские, вавилонские - по преимуществу чудеса силы. В оное древнее время Бог поучал Свой народ, Он поучал и те племена, с которыми Его народ чудным образом приходил в соприкосновение; поучал, что Тот, Ктовступил в завет с одним из народов, не есть один из многих, не есть бог холмов или равнин (3 Цар.20,23), но что Бог Израиля есть Господь всей Земли, по Своей воле правящий всеми ее стихиями. 

Дела нашего Господа, не имея по наружности столь яркого характера, свойственного чудесам древним, содержат в себе, однако, высшие и глубочайшие истины и относятся более к телу и духу человека. Они были поистине чудесами воплощения Сына Божия. Чудеса,совершающиеся в области природы, занимают здесь второстепенное место: они еще продолжаются и мы не имеем права совсем терять их из виду, ибо эта область природы долженствует быть частью Царства Христова, конечно,не главною и не благороднейшею. Человек, а не природа делается главным предметом великих сил и таким образом, с менее блистательной внешностью, менее поражая и изумляя, новые чудеса имеют более знаменательное внутреннее значение, чем древние.

ЦЕРКОВНЫЕ ЧУДЕСА

Мы совершенно удалились бы от своего предмета, если бы вошли в подробное исследование того авторитета, какой имеют для нас церковные чудеса. Но необходимо сказать несколько слов о чудесных дарованиях в церкви, которые приписываются ей как ее законное наследие, причем, одни ставят в славу церкви предполагаемое присутствие их, а другие оплакивают их отсутствие; одни в присутствии в церкви чудес видят доказательство ее святости, а другие в прекращении - упадок и порчу. 

Я не верю,что церковь утратила дарчудотворениязасвою неверность; не верю,что Господь лишил ее чего-либо, могущего содействовать ее силе и славе. Нельзя, не унижая ее, думать, что признание за ней неспособности совершать сверхъестественное, несовместно с ее достоинством. Но так как многие из наших современников пришли к диаметрально противоположному заключению, то я считаю нужным отчасти подкрепить некоторыми доводами изложенное здесь мнение. 

Во-первых, в качестве сильной опоры против предполагаемого непрерывного проявления этих сил в церкви,можно привести аналогию из древней истории богоправления избранным народом. Мы не видим, чтобы чудеса продолжались всю ветхозаветнюю историю; они окружают немногих выдающихся личностей и относятся к немногим великим эпохам Царства Божия. Авраам, друг Божий и "отец верующих", Давид - теократический царь, Даниил, "муж весьма возлюбленный" - не творят чудес, чудеса со вершаются ради них, но не ими самими. Фактически только дважды проявилось обильное чудотворение: при основании царства Моисеем и Иисусом Навином, когда, как это очевидно, существовала в этом особая потребность; и во время Илии и Елисея: то было также время крайней нужды, когда священство левитское уничтожалось и немногие оставшиеся верные были рассеяны среди десяти колен, когда возник вопрос: не вытеснит ли религия царей - отступников истинного богопочитания Иегвы. В этот решительный момент истории царства два великих пророка, восстали,вооруженные могуществом, которое свидетельствовало о том, что они были служителями Бога Израилева. При всем том, здесь чудеса не расточаются,напротив,в них мы усматриваем крайние средства для великих потребностей Царствия Божия, а не для вседневных случаев; это орудия, при условии истощения всех других средств. Как несходен с этой умеренностью избыток средневековых, легендарных чудес! Здесь всякое малейшее затруднение разрешается чудом; нет ни одного святого, по крайней мере таковым признанного, на главу которого не проливался бы дождь чудес. Замечательное евангельское изречение: "Иоанн не сотворил никакого чуда" (Ин.10.41) вовсе неприложимо к их жизнеописанию. 

Прибавим к этому уже упомянутые свидетельства Писания, что чудеса суть знамения для неверующих (1 Кор.14.22), что они служат для подтверждения слова последующим знамением, для удостоверения в небесном посланничестве. Можно сказать, что и среди христиан бывают неверующие, в том смысле, в котором ап.Павел употребляет это слово, ибо он имеет ввиду не тех, которые сердцем и волей чуждаются истины, но тех, для которых истина недостаточно убедительна. Ибо, как мы видели, могущество чудес бессильно пред людьми, которые враждуют против истины; эти упорствуют или уклоняются от них, как упорствуют или уклоняются от всякого другого свидетельства о бытии Бога и Его Промысле. Знамение - для неверующих, которые таковыми остаются не по своей вине, для тех, пред которыми истина впервые открывается. 

Церковь Христова с ее огромными и очевидными превосходствами над всем, с чем она приходит в соприкосновение, сама подтверждает и свидетельствует истину ею благовествуемую. Истина не имеет нужды защищать себя и обращаться к чему-либо иному для защиты. Положение, занимаемое ею пред лицем всего мира,- вот ее достаточное оправдание, дающее ей право на внимание с стороны каждого человека.

Даже по аналогии с тем,что нас окружает в материальной природе, следует предполагать, что подобное происходило и в начале духовного творения христианской Церкви. Подобное бывает и в начале нового творения в сердце человека под дивным действием благодати. При таком возрождении, сильнейшие наклонности старой природы укрощаются, невозможное становится возможным и отчасти легким. Покажется ли тогда странным, чудесным, наступающий новый порядок не только в сердце, но и в целом мире? 

Между тем, этот новый порядок не только заявил о себе, но и установился: показал, что он не связан тяжкими узами древних законов. Чудеса, говорит Фуллер, суть пелены младенствующей церкви, и можно прибавить, - не одежда ее полного возраста. Это были провозглашения о том,что Христос восходит на свой престол. Это были зарницы восходящего светила, возвещающие его появление, но дневное его сияние уже не знает этих блестящих предвестников восхода. Провозглашение умолкает,когда Он воцарился. То, что церковь имела чудеса, что ее рождение, подобно рождению ее дивного Основателя чудесно, в этом она удостоверяется повествованиями и свидетельствами в Писаниях истины. Чудеса в них повествуемые, живут для Церкви, это суть настоящего свидетельства Христова, равно для нас, как и для других, которые их видели своими глазами. Они были однажды совершены, дабы быть предметом всегдашнего верования, дабы мы, имеющие в Евангелии живой образ Господа, столь же твердо могли верить, что Он правитель природы, целитель тела, владыка жизни и смерти, как будто он пред нашими глазами укрощает бурю,исцеляет прокаженного или воскрешает мертвеца. 

Чудеса Писания,и не столько чудеса Ветхого Завета, сколько чудеса Христа и Его апостолов, чудеса высшего последнего домостроительства Божия, освещают нашу жизнь,поэтому мы имеем право считать нормальным для всех будущих чудес, если оные должны продолжаться в Церкви. Они не должны быть бесцельны и беспредметны, не должны быть фантастической игрой сил,ибо каждое из прежних имело смысл и нравственную цель это было проявление Его славы, дабы человек возвысился до самой славы. Они не должны быть смешной и шуточной игрой священными предметами, ибо те всегда были достославны,торжественныивнушали благоговение. Наконец, они не должны служить печатью и свидетельством чего-либо противного совести - этого верховного судьи, протестующего против целой системы лживых преданий и заблуждений. Наш долг, во имя всего для нас священного,отрицать и опровергать повествования о чуде сах с признаками такого обманчивого свойства. Читатель, знакомый со средневековой историей Церкви, может судить сколь многие из этих чудес, при строгом основательном дознании сами отпадут, не удовлетворяя этим условиям. 

Во все времена церковь всегда осознавала, что святость жизни была перед судом Божиим выше всякого чудотворения; что любовь есть величайшее из чудес, что победа над миром есть наиглавнейшее проявление могущества Христова в людях. Здесь достаточно будет привести одно из многих высказываний Иоанна Златоуста по сему предмету. Он упрекает верующих за то, что они, будучи столь многочисленны, так мало делают для закваски мира, между тем как апостолы, бывшие лишь в числе двенадцати,совершили столь многое; и устраняет оправдание: "Но ведь они имели силу творить чудеса" следующим выражением: "Доколе мы будем ссылаться на эти чудеса в извинение своей ленности!" 

Что же делало апостолов столь великими? Отвечаю: то,что они презирали деньги, что они попирали тщеславие, что они отреклись от мира. Когда бы они не так поступали,а были рабами своих страстей,тогда если бы и тысячи мертвецов воскресили, то не принесли бы никакой пользы, а прослыли бы обманщиками. Какое чудо сотворил Иоанн,обративший столь многих? А сам ты, если бы тебе надлежало выбирать - воскресить умершего именем Христовым, или самому умереть за Христа, на что бы ты решился? Не на последнее ли? Между тем, однако, это не было бы чудом, а только делом. Если бы тебе дали на выбор - превратить всю траву в золото, или иметь силу пренебречь всем золотом как травой, не выбрал ли бы ты последнее? Ты поступил бы праведно, ибо через это ты дейсттвительно более обратил людей к истине. 

Это не мое учение, а апостола Павла,ибо,когда он сказал: "Ревнуйте о дарах больших, и я покажу вам путь еще превосходнейший" (1 Кор.12. 31), он не указал на чудеса, а на любовь, в которой кореняться все блага. Весьма трудно с точностью определить момент, когда чрезвычайные проявления дара чудотворения прекратились в Церкви и она вошла в свое обычное состояние,с пребывающими в ней чудесами благодати. Определить это трудно, потому что трудно сказать в какой именно момент Церковь перестала быть образующейся и стала перед очами Бога действительно сущей; когда слово утвердилось последующими знаниями и подпоры могли быть отняты из под оконченного свода. 

Что отступление чудес было постепенное, что этот могучий прилив сил понемногу отливал, можно было предвидеть, так как духовный мир, подобно естественному Божию миру, чужд грубых переходов. Мы можем себе представить следующий порядок отступления: могущество Божие, пребывающее во всей силе и полноте во Христе, прежде разделялось между Его апостолами, кои в отдельности совершали дела меньшие сравнительно с делами Господа. От них оно снова подразделялось между разделяющимися членами церкви, которые, следовательно, обладали дарами не в той силе и полноте, в какой обладали апостолы. С этим вместе должно припомнить, что отступающие дары способствовали образованию того, что долженствовало заступить на их место. Если оные чудеса первосоздания Церкви оставили нас, то это совершалось не прежде,чем они могли в свою очередь завещать великое чудо Церкви, которая сама по себе есть чудо и заключает в лоне своем многие чудеса. Ибо законы духовного мира, постоянно на нас действующие, не суть ли непрерывные чудеса? Как скудно мы ценим Церковь, ее чудесные дары, силы грядущего мира внутри нее действующие, ее слово, когда кажется нам малостью то, что в ней люди возрождаются, воскресают от смерти к праведной жизни, даже если при этом мы не можем говорить о чудесах более видимых и чуственных! Уже ли небо являет славу Божию, а твердь возвещает творение рук Его лишь тогда, когда солнце останавливается над Гаваоном, а луна над долиною Аиалонскою" (Иис.Н.10.12) ? 

Если для нас,может быть,не существенно важно знать момент ослабления этой силы, то для нас имеет жизненную важность не питать этого плотского желания чудес, как будто они составляют принадлежность святых, и без них мы несовершенные христиане; как будто Церковь, не могущая их проявлять, духовно обнищала. Выражение подобных чувств вернейшее доказатесьство того, что истинная слава Церкви сокрыта от наших глаз,что некоторые из ее внешних украшений пленили наше воображение, а не тот факт, что она вся прославлена,что она удовлетворяет глубочайшим потребностям человеческого духа, которые восторжествовали над нашим сердцем и умом. 

Мы слишком мало знаем о чудесах благодати, если они нам кажутся бедными и скудными и если глаза наши услаждаются лишь чудесами могущества.