ИУСТИН-ФИЛОСОФ МУЧЕНИК

АЛЛА СУЯPКО

В период власти Антонинов императорское правление достигло наивысшей и самой блестящей поры. Четыре правителя выдающегося ума и блестящих государственных способностей сменяли друг друга вследствие зрело обдуманного усыновления, а не по требованию случайного престолонаследия. Они управляли с невиданной до этих пор умеренностью. И христианство, к которому теперь принадлежали представители всех общественных положений, выставляло своих защитников перед правителями, которые способны были достойно понимать его.

К тому времени христианство утвердилось не только в городах, которые обычно были главным местом действия проповедников, но и в самых отдаленных поместьях. Языческие храмы пустели...

С этой поры христианство начало говорить уже не только языком, понятным лишь просвещенным, но оно уже выступает из скрывавшего его мрака. Оно чувствует себя довольно сильным: его дело защищают ученые и писатели с греческим и латинским образованием; философы, способные изложить учение Христа в форме, доступной для понимания; защищают люди, умеющие отвечать на возpажения и отражать нападки. И христиане стаpаются не столько рассеять предубеждения черни, сколько стремятся пpосветить умы императоров. Они ожидают, что начальствующие в народе, прочитав их писания, должны убедиться в невиновности и политической верности христиан.

Греческих и римских риторов и философов того времени христианство весьма раздражало. Они видели в нем соперника. Руководство душами, к которому они считали себя призванными, переходило на их глазах к безвестным проповедникам без дипломов и без официального положения. Это вызывало их сопротивление, и с ними христианские апологеты также вели спор.

Чаще всего авторы апологий стремились дать понятие о новой религии, полагая, что изложение есть самая лучшая защита. Поэтому они кратко, в общих чертах излагали основы и жизнь христианства как примирение и завершение всех предшествовавших философских систем и как Божественный плод, привитый человеческому разуму посредством веры.

Иустин — первый из отцов церкви апологетов, сочинения которого дошли до нас в значительном количестве и цельности. Имя его пользовалось громкой известностью. У историков можно встретить частые замечания: „...во времена Иустина“. Его сочинения читали и перечитывали в таких крупных культурных центрах, как Рим, Антиохия, Лион, Карфаген. На него ссылались и его цитировали писатели и апологеты второго и третьего веков Ириней, Ипполит, Эгезипп, Тертуллиан, Феофил, Тацит.

Иустин родился в Сихеме. Этот древний город Самарии, опустошенный во время войны, затем восстановленный Флавием и названный Неаполем, был заселен греческими и римскими колонистами. К одному из семейств греческих колонистов и принадлежал Иустин. Точной датой рождения историки не располагают, но все сходится к тому, что это было, вероятно, начало II века. Отец его - богатый, образованный человек - дал сыну хорошее образование. Уже в раннем возрасте Иустин проявил незаурядные способности в поэзии, истории, красноречии. Наряду с этим он имел горячее стремление к поиску истины о Боге, о будущей судьбе человека. Но язычество, безусловно, не могло утолить эту жажду.

Иустин обратился к философии. Исследуя одну систему за другой, он не находил удовлетворения. Стоики сами не имели познания о Боге и не почитали это за предмет своих философских исследований. Пифагорейцы, имеющие почет и высокое мнение о собственной мудрости, спросили Иустина: знает ли он музыку, астрономию, геометрию — необходимые основы, чуждые чувственности и приближающие к духовному. Но Иустин не знал их и по этой причине не был принят в число учеников.

В отчаянии Иустин обратился к почетным платоникам. Тут у него был некоторый успех. „Рассуждения о сверхчувственном, — писал позднее Иустин в своем „Разговоре с Трифоном Иудеем“, — возвышало меня более и более, и учение об идеях окрыляло мой ум: в короткое время я мечтал сделаться мудрецом и в своем безрассудстве надеялся достигнуть созерцания Бога — этой конечной цели платоновой философии“.

Но неожиданные обстоятельства развеяли самодовольные мечтания и дали им совершенно другое направление. Однажды в спокойном расположении духа, желая уединиться и предаться размышлениям о Боге, Иустин оказался в пустынном месте недалеко от моря. Здесь он, к своему удивлению, встретил старца: кроткого, с почтенной наружностью. Состоялся разговор, превратившийся в глубокомысленную философскую беседу.

„Так ты любитель умствований, а не дела и истины, — спросил старец Иустина, — и не заботишься более быть деятельным мудрецом, а не софистом? Ведет ли философия к счастливой жизни?

Философия, поистине, есть величайшее и драгоценнейшее в очах Божиих стяжание, она одна приводит нас к Богу и делает нас угодными Ему, и подлинно святы те, которые устремили свой ум к философии, но многие не угадали, что такое философия и для какой цели она ниспослана людям, иначе не было бы ни платоников, ни стоиков, ни теоретиков, ни пифагорейцев.

Первые занимавшиеся философией и сделавшиеся через то знаменитыми, имели таких последователей, которые не исследовали самостоятельно истину, но пораженные только мужеством и воздержанием учителей, вместе с новостью их учения, приняли за истину то, что каждый из них узнал от своего учителя. А потом и они, в свою очеpедь, пеpедали своим последователям такие же и дpугие подобные им понятия и сделались известными каждый под тем именем, котоpым назывался родоначальник их учения.

Но знание о Боге различно от знания музыки, арифметики, астрономии, медицины: все это приобретается через опытное изучение или логическое мышление, но знание Бога доступно только через непосредственное Его созерцание или через свидетельство тех, кто достиг такого созерцания.

Еще древнее нас и Платона пророки, руководимые Духом Божиим. Писания их существуют и поныне, и кто верит им, познает начало и конец вещей, т.е. то, что должно знать философу. Прошедшие и настоящие события вынуждают верить словам их. Молись, чтобы Бог отверз тебе очи!“

Больше Иустин не видел старца.

„Внезапно, — напишет он после, — возгорелся во мне огонь и объяла меня любовь к пророкам и к тем людям, которые суть други Христовы“. К этому нужно добавить сердечное углубление Иустина в пророческие Писания, повсюду проникнутые возвышенностью духа и простотою, единством и предвидением будущего. Также обращение к „другам Христа“, которые уяснили и утвердили великие чаяния души Иустина. Нельзя упустить и того, что еще до обращения Иустину приходилось присутствовать на сценах мученичества христиан, которые глубоко потрясли его и заставили призадуматься над ценностью верований, дающих такую стойкость.

Учитывая все эти факторы, становится понятной картина обращения Иустина в христианство. Следует отметить, что такое обращение типично для тех времен: подобное произошло с Татианом, Феофилом Антиохийским, Григорием Чудотворцем.

С принятием христианства для Иустина открылось обширное поле деятельности. После долгих и мучительных исканий, найдя свет Божественной истины и источник душевного мира, он, переживая сочувствие к другим людям, посвятил все свои силы и познания на то, чтобы и другим сделалось известным и доступным учение Христа. Но, отдавшись всеми силами души своей Евангелию, Иустин, однако, не перестал уважать философию, не изменил и внешний образ жизни. Как и многие его современники, он и после своего крещения не сбросил философской мантии, не потому, конечно, что хотел скрыться от поношений, но философская мантия, как известная одежда мудрецов, возбуждала внимание и облегчала другим людям доступ к Иустину для религиозных собеседований. В то же время она показывала, что он, сделавшись христианином, не отказался от любви к мудрости, но, напротив, в христианстве нашел новую высшую мудрость. Христианство не сузило, а расширило его взгляды и воззрения.

Иустин странствовал с Востока на Запад по всему римскому государству, без церковной должности, без постоянного места пребывания, в свободном служении словом, распространяя и утверждая христианскую веру. В Риме он был два раза и задерживался довольно долго. Здесь он основал христианское училище - возможно, для подготовки служителей Церкви. Один из его учеников, Татиан, свидетельствует о привлекательности и силе личного влияния Иустина как учителя.

Но главное признание и историческое значение Иустина состоит в защите христианства, которую он вел устно и письменно против врагов христианского учения - иудеев, язычников, еретиков. В самом Риме он безбоязненно вступил в публичное состязание о вере. Свое слово он даже простер к престолу кесарей: подал им две апологии в защиту христианства.

Наконец, в среде христианского общества Иустин действовал против еретического гносиса, который не только вносил разлад в Церковь, но внушал и язычникам предубеждения к христианам безнравственностью его последователей. Он написал сочинение против всех ересей, бывших до него, и против Маркиона, с которым имел случай встретиться в Риме.

Безусловно, такая ревностная деятельность Иустина в борьбе с пpотивниками христианства могла стоить ему жизни. Он сам это предвидел и писал об этом в своей втоpой Апологии. Действительно, впоследствии он и еще пять исповедников веры предстали пред городским префектом Рустиком в Pиме, где и приняли мученическую смерть.

К сожалению, до нас дошли очень немногие из его сочинений. Но знаменитость имени Иустина была причиной того, что в более позднее время произведения неизвестных авторов намеренно или ненамеренно, но, во всяком случае, без строгой критики, приписывались Иустину и распространялись под его именем.

Апологии I и II, „Разговор с Трифоном Иудеем“ — подлинные произведения Иустина, которые дошли до нас.

В „Разговоре с Трифоном Иудеем“ Иустин первым из церковных учителей собрал и объяснил пророчества и прообразы о Христе и Его Царстве. Это сочинение имеет чрезвычайную ценность для истории споров между христианами и евреями. Но, учитывая время, в которое мы живем, процессы, происходящие в обществе, хочется больше обратить внимание на апологии Иустина. Этот довольно редкий для нашего времени писательский жанр представляет интерес и наводит на некоторые размышления.

Правители и „мудрые мира сего“ в то время приходили в недоумение, почему христианство набрало такие небывалые в истории распространения учений, темпы роста. Благодарение Богу, что Иустин от имени христиан мог смело заявлять, что никто не может обвинить их в любостяжании, тшеславии, погоне эа удовольствиями. Он имел, видимо, все основания заявить: „Мы самые добрые люди!... Нас убивают и язычники и мудрецы, а мы всем им говорим: „Вы братья наши!“ То есть Иустин объяснял этот рост добродетельным примером христианским.

Христиане начала второго века исцеляли множество одержимых демонами, которых не могли исцелить заклинатели, заговорщики, чародеи. Многие вносили в общество свое имение и делились им с нуждающимися. Многие, с детства познавшие Христа, женщины и мужчины полностью посвятили себя Богу, отказываясь от женитьбы и замужества. Христиане признавали, что всякая власть от Бога, поэтому охотно служили правителям, как царям, молились, чтобы Бог даровал им мудрость.

Жизнь Церкви того времени строилась почти на тех же принципах, доктринах, которых придерживается наше братство: о вечной жизни; о Духе Святом, о различных дарованиях в Церкви; о Христе, как о вершине пророческого служения, так как на нем почил Дух Божий во всей полноте; о восприятии всего Слова Божьего в целом, а не отдельных его частей; о воскресении тела; о потере спасения теми, кто приняв Христа, потом отверг Его и не покаялся; о свободной воле человека, а не о роке судьбы. Христиане того времени имели здравые понятия о Божественной и человеческой сторонах личности Иисуса Христа. Помня слова Христа, они были готовы к приходу лжеучителей, старались переубедить их. Они обличали сторонников мертвой буквы закона, старались оградить церковь от закваски фарисейской.

Форма ведения богослужений, совершение хлебопреломления и крещения в то время почти не отличались от нынешних (см. Апология I, 61,65). Проблемы тоже почти не отличались от совpеменных. Христиане того времени признавали, что имя „христианин“ еще ни о чем не говорит. Бывают те, которые не оправдывают этого имени. Были трудности с навязыванием своих мнений другим, обособление себя от других, нездоровый дух самоправедности, ереси. Иустин объяснял все это незрелостью и недостаточно высоким духовным уровнем некоторых христиан.

Извне Церковь окружал языческий мир мало чем отличающийся от нашего. Скептицизм, отсутствие веры в загробную жизнь, спиритизм, хитрости магии, ложные учения о перевоплощении - все это составляло его сущность. Философы обвиняли христиан в безбожии и бесчестии, играя на фанатизме толпы. Иудеи клеветали о безнравственности христиан, проклинали их в синагогах, посылали гонцов во все страны с требованием предавать их смерти, благо римляне препятствовали им исполнить это желание.

Следует отметить, что в некоторой степени христиане сами спровоцировали такого рода предубеждения против себя. Как уже упоминалось, к тому времени христианство утвердилось, сплотилось, у хpистиан был свой язык, понятный только посвященным. Языческому же миру были совершенно непонятны хpистианские выражения, например: „вечеря любви“, „вкушение Плоти и Крови Спасителя“, Агнец Божий и др. Подобное непонимание поpождало ложные слухи о „ночных оргиях“, о людоедстве.

Но благодарение Господу за то, что в то время нашлись люди, которые просто и доступно могли рассказать миру о том, кто такие христиане, во что они верят, какие дела творят. Одним из таких был Иустин.

Из большой любви к великим мира сего и желания спасти их он сделал доступным для них это учение. В своей Апологии I он писал: „Всякий, кто может возвещать истину и не возвещает ее, будет осужден Богом... По сердечному состраданию к вам я употребил все усилия, чтобы вы познали наше учение, если же нет, по крайней мере, я буду неповинен в день суда“.

Апология I была написана при импеpатоpе Антонине*. В ней Иустин доказывает несправедливость суда над христианами, Божественный источник христианской веры, описывает поpядок богослужения и чистые нравы христиан. Причем приводит не искусные объяснения, но цитирует Св. Писание.

Апология II была написана в годы правления Марка Аврелия. Над христианами в то время все еще тяготел эдикт Траяна, который позволял предавать их смерти за одно название „христианин“. Причиной написания  Апологии II была несправедливая казнь трех христиан за одно имя „христианин“ и пытавшихся заступиться друг за друга. Эта Апология также содержит ответы на извечные вопросы: „Почему христиане сами не убивают себя, чтобы уйти к своему Богу?“ „Почему Сам Бог допускает для них эти мучения?“ Здесь Иустин часто ссылается на Апологию I. Предвидя трагический конец, он все равно смело выступает в защиту христиан.

Хотя эти Апологии являются, пожалуй, первой попыткой настоящего христианского богословия, хотя все мысли и доводы изложены не очень логично и последовательно, и иногда в довольно резкой фоpме, но они все же сыграли серьезную роль для рассеяния предубеждений. Так свидетельствовали философы того времени. Несмотря на резкость, и первая, и вторая апологии дышат любовью и уважением к людям, в них не чувствуется неприязни к гонителям хpистиан, везде трезвые, разумные доводы и рассуждения. Не простое исполнение христианского долга, а именно любовь чувствуется в этих повествованиях. Иустин подчеркивает необходимость почтения, но не боготворения императора, радуется (большинство исследователей относят время написания Апологии I к 138—140 гг. по Р.Х. Самые резкие критики датируют ее 150—151 гг. по Р.Х) процветанию городов и мудрости законов. С Марком Аврелием вступают на престол добродетели философа. Иустин говорит с ним и с сенатом на их языке.

Прежде чем непосредственно познакомить читателей с отрывками из Апологии I следует обратить внимание еше на два аспекта.

Учитывая тот факт, что корни христианства находятся в иудаизме, становится понятным несколько своеобразный взгляд Иустина на ангелов,. демонов и имена Бога, который явно прослеживается в апологиях.

Из уважения к Богу, чье имя свято и не должно произноситься без надобности, как имена языческих божеств; для того, чтобы Божественное имя не было случайно осквернено соседством с вещами мирскими и нечистыми, возможно также, чтобы избежать попыток чувственного материального изображения Бога, евреи не произносили вслух имени Бога. Имя Божие заменялось словами, означающими абстрактные понятия: Небо, Имя, Пребывание, Слава, Милостивый и т.д. По-видимому, это все еще имело отзвуки и в христианстве второго века. Следует заметить, что такое отношение заслуживает внимания и в наши дни, когда имя Бога часто упоминается вслух. „Бог, сотворивший весь мир..., вверил попечение о людях и о поднебесном, поставленным на то ангелам. Но ангелы преступили это назначение: они впали в совокупление с женами, (Апол. I, гл. 5, Эта же мысль высказывается у Афинагоpа в Климентинах, у Климента александрийского, у Тертуллиана, у Лактанция, а также у Исифа Флавия.) и родили сыновей, так называемых демонов, а затем, наконец, поработили себе человеческий род, частью посредством волшебных писаний, частью посредством страхов и мучений, котоpые они наносили, а частью через научение жертвоприношениям, курениям и возлияниям, в коих сами возымели нужду, поработившись страстями и похотями; и они посеяли между людьми убийства, войны, любодеяния, распутства и всякое зло.

Поэтому и поэты, и мифологи, не зная, что все ими описываемое делали с мужчинами и женщинами, городами и народами ангелы и рожденные от них демоны, приписывали это самому Богу и сынам, родившимся как от семени Его, так и от называемых Его братьев, Посидона и Плутона, а равно и от детей их. Потому они каждого называли таким именем, какое кто из ангелов давал себе и своим сынам“.

И тут же, как бы в противовес этим греческим и римским мифам он пишет: „Напротив, Отцу всего, нерожденному, нет определенного имени. Ибо если бы Он назывался каким-нибудь именем, то имел бы кого-либо старше Себя, который дал бы Ему имя. Что же касается до слов: Отец, Бог, Творец, Господь, Владыка, — это не суть имена, но названия, взятые от благодеяний и дел Его. И Сын Его, Который один только называется Сыном, Слово, прежде сущее с Ним и рожденное от Него, когда в начале Он все создал и устроил, хотя и называется Христом, потому что помазан, и потому чрез Него Бог устроил все, но и это самое имя содержит неизвестное значение, так же как и наименование: Бог не есть имя, но мысль, всажденная в человеческую природу о чем-то неизъяснимом. Но Иисус имеет имя и значение и человека, Спасителя...“ ( Это один из наиболее яpких отpывков; подобные мысли можно найти pассыпанными во всех сочинениях Иустина).

Так выглядят воззрения Иустина на природу демонов и сущность и имена Бога, хотя нельзя достоверно сказать, насколько они типичны для всех христиан того времени. Апокрифическая литература тех времен изобиловала всевозможными сведениями о добрых и злых ангелах. Не подлежит сомнению, что вера в существование и вмешательство в жизнь людей тех и других была всеобщей для евреев. Возможно и это нашло отголоски в христианстве. Также следует учитывать и то, что Иустин много боролся против еретических учений, был воспитан на греческой и латинской мифологии и это наложило свой отпечаток на его воззpения.

Мы живем в такой период времени, когда людям трудно провести четкую границу между добром и злом. Формируется религия антихриста, пытающаяся смешать эти понятия. И, воистину, остается только молить Бога, чтобы выслал тех делателей, у которых был бы отверст ум к уразумению писаний; умеющих четко показать людям разницу между добром и злом. Как нуждаемся мы в правильных понятиях нашего гармоничного духовного и интеллектуального pазвития!

Сейчас перед Церковью открыта широкая возможность для евангелизации. Поэтому стоит развивать наши традиционные формы богослужений, стоит благословлять новых служителей на труд и не смотреть подозрительно на народных философов, которые вносят свою лепту в распространение Царства Божия на земле.

Тревожит то, что наши усилия в основном направлены на массы, но не на отдельные категории людей, которые нуждаются, чтобы с ними заговорили на их языке. Пеpед нами стоит весьма важный вопрос: все ли мы как христиане сделали для того, чтобы „сильные мира сего“ и ученые могли увидеть в христианстве не религию, зажатую в узкие рамки условностей, но чтобы они смогли в полной мере увидеть красоту, величие и разнообразие нашего Господа, дающего свободу духа и широкие возможности для того, чтобы просто и доступно избавить людей от ложных предубеждений, которые они часто имеют по неведению?

Предлагаем читателям начальный (c 1 по 14 главу) и заключительный (с 61 главы до конца) разделы из пеpвой Апологии Иустина, которые ярко отражают обстановку того периода, взгляды христиан и жизнь Церкви.

В главах 15 — 17 Иустин кpатко излагает учение Иисуса Хpиста, дабы „сильным госудаpям... исследовать, истинно ли мы этому научены и учим“. Пpи этом он пpиводит множество изpечений Хpиста, известных нам по Евангелиям от Матфея и Луки.

Далее, в главах 18 — 30 он показывает, что в основных положениях веpы хpистиан (что „все устpоено и сотвоpено Богом“; что Иисус — воплотившийся в плоть человеческую Сын Божий, умеpший и воскpесший; что будет воскpесение меpтвых и наказание душ гpешников по смеpти; и дp.) и в их поведении нет ничего такого, что, по кpайней меpе, было бы необычнее или хуже веpований и деяний, pаспpостpаненных сpеди нехpистиан, и следовательно, нет никаких pазумных оснований обвинять или ненавидеть хpистиан, и тем более казнить их как пpеступников.

Затем, в главах 30 — 53 Иустин уделяет много внимания доказательствам Божественности Иисуса Хpиста, подpобно pассматpивая многочисленные пpоpочества о Хpисте в писаниях ветхозаветних пpоpоков, начиная от Моисея.

В заключении своего доказательства Иустин пишет: „Каким бы обpазом повеpили мы человеку Pаспятому, что Он Пеpвенец неpожденного Бога, и пpоизведет суд над всем pодом человеческим, если бы не находили мы свидетельств, пpедсказанных о Нем пpежде, нежели Он пpишел и сделался человеком, и если бы не видели, что точно так и сбылось...“ (гл.53). „Итак, когда мы доказываем, что все уже сбывшееся было пpедвозвещено пpоpоками пpежде, нежели оно свеpшилось, то необходимо надобно веpить, что непpеменно сбудется и то, что подобным обpазом пpедсказано, но еще имеет некогда совеpшиться“ (гл. 52).

В главах 53 — 60 Иустин кpитикует pаспpостpаненные языческие веpования и суевеpия (называя их „баснословными сказаниями поэтов“), утвеpждая, что они навеяны злыми демонами с целью „обмана и pазвpащения pода человеческого“.

ИСПОЛЬЗОВАННАЯ ЛИТЕPАТУPА

1. Сочинения древних христианских апологетов. (В рус. перев. с введ. и примеч. свящ. П.Преображенского). М., Унив. тип., 1867, 307 с.

2. Иустин. Энциклопедический словарь. Ф.А.Брокгауз и И.А.Ефрон.. Т.XIII-A. СПБ, 1894, с.771.

3. Аллар Поль. Христианство и Римская империя от Нерона до           Феодосия. СПБ, 1898, с.291.

4. Иустин философ. Сочинения святого Иустина философа и мученика. (Рус. перев. с введ. и примеч. свящ. П.Преображенского, отд. 1-2). М., Унив. тип. (Катков и К). 1864, 380 с.

6. Остроумов С. Разбор сведений Евсевия и Иеронима о греческих апологетах. М., 1886.

7. Скворцов К.И. Философия отцов и учителей Церкви в первые тpи века. Киев, 1867.

8. Светлов П.Я. Христианское вероучение в апологическом изложении. М., т.1. 1910, т.2. 1912.

9. Ловягин Е. Об отношении писателей классических к библейским воззpениям хpистианских апологетов. М., СПБ, 1872, 236 с.

10. Гарнак А. Сущность христианства. Общая теория европейской культуры. Т.5. СПБ, 1911.