| "...Многие, считавшие себя христианами, совершенно не знают коренной разницы между христианством и другими религиями; а некоторые хотя и понимают это, очень плохо разбираются в области "духовного опыта" ... А отсутствие такого понимания и умения различать все более растущее вторжение восточных религий в жизнь Запада, особенно в последние два десятилетия, произвело большую путаницу в умах многих, кто мнит себя христианином".
ХРИСТИАНСТВО И КРИШНАИЗМ
В. Алексеев
Характерной особенностью нашего времени является активно идущий в мире процесс возрастания духовной энтропии. Современные люди все более утрачивают веру в истину, во всяком случае в том, что касается вопросов мировоззрения. Представление о том, что существует объективная истина, имеющая абсолютное значение для всех, сегодня непопулярно. Неизбежным результатом этого становится либо отказ от веры в истину, либо слепая вера всему, что предлагается сегодня на духовном "рынке". Если в недавнем прошлом основным противником христианства был материализм, то сегодня ситуация кардинально изменилась — христианству угрожает религиозный плюрализм, причем положение дел таково, что Церковь все больше попадает в положение "осажденного града". Это однако не должно нас обескураживать. Следует помнить, что Писание предупреждает нас об отступлении, которое будет в "последние времена". Не будем также забывать слова Иисуса, Который сказал: "Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее" (Мф. 16.22).
Недалеко от Чикаго есть бахаистский храм, который имеет девять входов, соответствующих девяти крупнейшим религиям мира. Каждый из них ведет к общему алтарю в центре зала. Этот храм является наглядной иллюстрацией к идее религиозного плюрализма, очаровавшей современный мир. Одним из первых, кто сформулировал принцип единства всех религий мира был индийский жрец Рамакришна (1836—1886 гг.).
"Бог один, отличаются лишь Его имена, — утверждал он, — одни называют его Аллахом, другие — Богом, кто-то — Брахманом, кто-то — Кали, кто-то — Кришной, Иисусом, Буддой".
На Западе эту мысль о равной истинности всех религий впервые активно проповедовал ученик Рамакришны Свами Вивекананда в конце XIX— начале XX вв. Подобные идеи развивают и проповедуют, в том числе, и поклонники современного кришнаизма:
"У Господа, как говорят различные различные религиозные Писания, много имея: Кришна, Истова, Рама, Аллах, Буддха и др."
Но можно ли объединить все религии в нечто единое? Сомнительность такого рода попыток осознается не только ортодоксальными христианами. Никто иной как сам Далай Лама в своем недавнем интервью заметил:
«Несмотря на то, что все основные мировые религии учат нас состраданию, пониманию и любви, у них существуют расхождения по основным философским вопросам. Многие предлагают на базе всех религий создать одну общую религию. По моему мнению, эта мысль несколько диковата. Каждая из мировых религий обладает уникальными чертами, если мы попытаемся создать единую религию, мы их уничтожим».
Действительно, пытаясь привести к общему знаменателю все религии мира, каждая из которых в чем-то уникальна, мы в конце концов оказываемся в некой гуманистической пустоте, совершенно бессодержательной и безликой.
Размышляя над проблемой нехристианского экуменизма, иеромонах Серафим (Роуз) задает риторический вопрос:
"На какие общие основы может рассчитывать "диалог с не христианами"? Как он может найти почву для какого бы то не было единства, как бы оно ни было расплывчато, между христианами и теми, кто не только не знает Христа, но, как все сегодняшние представители нехристианских религий, входящие в контакт с христианством, решительно отвергают Христа?"
И далее он отвечает:
"Если какой-нибудь не христианин в исключительном случае и утверждает, что познал "Христа", то разве что в том смысле, который вкладывает в свои слова Свами Вивекананда: "Мы, нндунсты, не просто терпим, мы отождествляет себя с любой религией, молясь в мечети с мусульманином, поклоняясь огню с зороастристом, преклоняя колени перед крестом с христианином", — то есть считая это только одним из многих духовных опытов.
Нет! "Христос" в каком бы то не было переосмыслении или перетолковании не может стать общим знаменателем в "диалоге с нехристианскими религиями", но в лучшем случае может быть добавлен, как запоздалое примечание, к единству, которое основано на чем-то другом. Единственный возможный общий знаменатель для всех религий — это совершенно неопределенное понятие "духовного".
Следует также обратить внимание на то, что утверждая равенство всех религий, поклонники восточного мистицизма именно в нем видят высшее воплощение истины. Но может быть восточный мистицизм действительно является универсальным мировоззрением, способным вместить принципы всех религий? Оказывается, нет. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить основные догматы христианства и восточного мистицизма
Как видно из таблицы, догматы христианства и индуизма, поставленные лицом к лицу, взаимно отрицают друг друга во всем, что касается природы Бога, природы человека и смысла человеческого существования.
Такое сопоставление наглядно подтверждает вывод, сделанный иеромонахом Серафимом (Роузом):
"Если христиане дадут себя уговорить отбросить (или, что тактически более хитроумно, изменить) свои догматы в соответствии с требованиями более"современного" или "вселенского" христианства, они теряют все, потому что все, что почитают христиане или индуисты, непосредственно вытекает из их догматов. А индуистские догматы — прямое отрицание христианских догматов. Это ведет к потрясающему заключению: то, что христиане считают злом, индунсты считают добром, и наоборот: то, что нндуисты считают злом, христиане считают добром".34
Таким образом, во всех основных догматических положениях христиан-ство и восточный мистицизм занимают прямо противоположные позиции. Религии противоречат друг другу и даже взаимно исключают друг друга. Это заставляет, в конце концов, сделать единственный выбор. Нельзя од-новременно верить в перерождение души и в библейское представление о посмертном воздаянии ("...положено людям один раз умереть, а после этого — суд" (Евр.9:27). Нельзя одновременно верить в то, что Христос, будучи Богом, воскрес и в то, что Он был всего лишь учителем мудрости и потому перевоплотился в новое тело. Принцип дополнительности здесь уже не функционирует. Трудности, связанные с доктринальными расхождениями между религиями, нередко пытаются обойти, постулируя их мистическое единство. При этом догматы и обряды рассматриваются в качестве различных путей к мистическому опыту, невыразимому, но единому для всех религий. Высшая мистическая истина объявляется чем-то более важным по сравнению с интеллектуальными противоречиями между религиозными системами. Возможно ли объединение религий на такой основе? Вряд ли. Вопреки заверениям о мистическом единстве всех религий следует отдавать себе отчет в том, что религии различны не только в догматике, но и в мистических переживаниях. Осознание пустоты мира в буддизме, переживание тождества с Абсолютом в индуизме и мистическая личная встреча с Богом в протестантизме - все это различные вещи. В ряде случаев действительно можно выделить какие-то общие черты мистического переживания, однако это не дает основания закрывать глаза на уникальность каждой религии. Они не сходятся где-то в сфере мистического опыта, они ведут к разным ее областям.
Следует также подчеркнуть, что выдвижение в центр религиозной жизни мистического опыта, в конечном счете приводит к ее разрушению. Отношение к догматам лишь как к инструментам получения мистических переживаний лишает их собственного смысла, а значит подрывает сам способ достижения мистического опыта, ведь достичь трансцендентных переживаний можно лишь в том случае если искренне веришь в догматы исповедуемой религии. Прозревать невыразимую мистическую истину можно лишь на вершине переживания. Но большую часть жизни человек все же проводит в пределах ординарного сознания и поэтому вынужден высказывать о религии суждения, имеющие вполне определенный смысл. Религия, таким образом, не может быть сведена к чистому мистическому опыту, она требует продолжения в сфере выразимого, в том числе в догматах. И действительно, как уже упоминалось выше, приверженность мистицизму вовсе не приводит к уравниванию в правах догматов всех религий. Обычно, вопреки заверениям в равной истинности всех точек зрения, предпочитаются вполне определенные догматы — идея реинкарнации предпочитается христианской идее уникальности жизни, представление о божественности человека — догмату о его греховности, самосовершенствование — идее благодати Божией.
Противоположность религий, их не сводимость одной к другой и, следовательно, невозможность их объединения, мы проиллюстрируем на примере сравнения христианства и современного кришнаизма. Такой наш выбор не случаен, так как движение "Харе Кришна" является в этом отношении характерным примером.
Современный кришнаизм, являясь типично восточным культом, основанным на религиозной философии индуизма и восточном мистицизме, стремится сегодня показать себя в христианском мире "очень приближенным к Библии". Но действительно ли это так? Может быть правда, что кришнаизм имеет чисто библейские истоки? Чтобы прояснить этот вопрос, мы проведем сравнение кришнаитского учения с учением Библии. Но перед этим скажем несколько слов об особенностях современного кришнаизма. Современный кришнаизм ("Международное Общество Сознания Кришны" или, как его часто называют, движение "Харе Кришна") принадлежит к модернистским течениям индуизма . Как это ни выглядит странно для западной культуры, культ древне-индуистского бога Кришны получил довольно широкое распространение в западных странах и в странах СНГ.
Оказавшись в 70-х годах на американском континенте, благодаря усилия своего духовного "отца" Бхактиведанты Свами Прапхупадыкришнаизм стал, по мере своего распространения на Западе, приобретать черты близкие западноевропейскому сознанию, воспитанному на христианских ценностях. Однако, при этом ему удалось почти полностью сохранить свои догматы.
Так, от кришнаитов можно услышать, что они признают Иисуса Христа Сыном Божиим пришедшим во плоти. И включить Христа в индуистский пантеон, уже насчитывающий три миллиона богов, особой трудности для кришнаита не представляет. Библия же говорит о Христе, как о единородном Сыне Божием (Ин.1:18), т. е. единственном и единосущном Отцу. Он был Богом от Вечности.
В движении кришнаитов наряду с культом отрешенности сравнительно быстро возникает выраженная установка на пребывание человека в его наличном социальном качестве, а отрешенность от мира начинает трактоваться как психологическая к нему непривязанность. Труд кришнаиты рассматривают как одну из форм служения Кришне: любая работа есть благо, если она выполняется усердно, без мысли о материальной награде и посвящается любимому божеству. Иными словами, в индуистском обрамлении воспроизводится трудовая этика и мирской аскетизм протестантизма.
В традиционном кришнаизме, идущем от Чайтаньи, мотивы любви имели явно выраженный эротический оттенок: она сравнивалась со страстным чувством к Кришне пастушки Радхи, нарушающей все традиционные предписания. У Прабхупады данный оттенок практически изгоняется, равно как и свойственное Чайтанье равнодушие к социальным проблемам. Более
того, изменяется отношение к благотворительности, наряду с традиционным для Индии невмешательством в карму ближнего, появляется стремление оказывать ему помощь. "Духовные планеты", о которых много пишет Праб-хупада, напоминают христианский рай, хотя пребывание на них временное, ибо сохраняется индуистский догмат перевоплощения.
Еще в начале XX в. православный автор И.М.Концевич писал:
"Надо полагать, что и в дальнейшем индуизм будет продолжать заимствовать нечто у христианства, может быть даже до неразличимости своей с последним для неопытного или поверхностного взгляда. Да и теперь многим кажется, что разница между ними не так уж и велика. Но для индуизма всегда останется недоступным исповедать Иисуса Христа Сыном Божиим, воплотившимся Логосом (Словом), Вторым Лицом Пресвятой Троицы, а также принять основание Христова учения — смиренномудрие, другими словами, признать христианство. Основа индуизма - самоутверждение, гордыня. Отречься от этого — значит отречься от самого себя"
Как типично восточный культ, кришнаизм, несмотря на свое быстрое распространение в западных странах, так и не смог набрать силу в западном обществе. Похоже, что его влияние у нас и интерес к нему уже начал ослабевать. Тем не менее, он уже проделал определенную разрушительную работу в нашем традиционно христианском общественном сознании, привнеся свои чуждые восточные идеи. Также, по-видимому, не следует ожидать полного исчезновения этого культа, так как восточные религиозные представления, лежащие в его основе, получают все большее распространение в признание в западном обществе.
В этом смысле, несмотря на то, что кришнаизм уже стал частью нашей общественной жизни, он, пожалуй, не столь опасен сам по себе, как культ, сколько опасны, проповедуемые им, религиозные представления. Какими бы непривычными и сложными ни казались нам религиозно-философские идея кришнаизма, они не только формируют мировоззрение кришнаитов, но в внедряются в сознание многих людей, так или иначе попадающих под влияние проповеди кришнаизма. Многие из сугубо кришнаитских идей входят в характерный набор представлений, являющихся общими для многих других современных антихристианских культов и лжеучений. Это представления о безличностном аспекте Бога, о реинкарнации и законе кармы, об изначальной безгрешности человека и относительной (а не абсолютной) природе добра и зла, отрицание божественности Иисуса Христа и библейской Святой Троицы и др.. Так исподволь закрепляются в общественном сознания новые антихристианские религиозные представления. |
