ЕВАНГЕЛИЕ ДЕТСТВА

Евангелие от Фомы

После основного текста Евангелия детства приводятся переводы гностических вставок из древних (как правило сирийских) переводов этого евангелия, сделанных по вышеприведенному источнику (Перевод с английского выполнен А.Ф.Тихомировым). Такое изложение позволит читателю самостоятельно составить непредвзятую картину различия апокрифов и канона.

Текстологические исследования

История передачи рассказа о детстве Иисуса Христа очень запутана, и изложить ее в настоящее время однозначно невозможно. Греческие тексты, т.е. тексты на оригинальном языке, известны только по поздним манускриптам. Многочисленные версии могут помочь восстановить самый старый текст, но вполне естественно, что они также подвержены позднейшим влияниям. Попытка P.Pееters проследить различные версии рассказа Фомы о детстве Иисуса Христа к исходной сирийской форме, которая, по его мнению, особенно хорошо представлена в одном из поздних манускриптов (Cod. Vat. Syr. 159, XVII в.) неубедительна (P.Peeters, Evangelies apocryphes, vol. II, 1914. Cм. Источник А. de Santos Otero. Das kirchenslavische Evangelium des Thomas, PTS 6, 1967, стр. 148 и далее).

Несмотря на большой шаг вперед, который сделал de Santos своим исследованием церковно-славянского пересказа текста, восстановить версию II века все еще невозможно. "Окончательное, достаточно надежно обоснованное издание еще только ожидается. Поскольку, как показывает "Epistula Apostolorum", отрывочные рассказы, всего лишь свободно соединенные в этом евангелии, во втором веке уже были широко известны." (H. Kцster, ANRW 25/2, 1484). S.Gero (Nov. Test. 13, 1971, c.46 и далее) высказал взгляды, подобные взглядам H. Kцster. Он считает, что изустные пересказы рассказа Фомы о детстве Иисуса могли быть закреплены в письменной форме не ранее V века. Эта гипотеза в настоящее время не может быть подтверждена фактами. Однако, это означает, что передача этого текста в манускриптах в различных версиях частично определялась его литературным жанром. Поскольку здесь речь идет о "сборном материале, очень слабо объединенном с литературной точки зрения" (Vielhauer, Lit. gesch. c.674), то в процессе его передачи могли возникнуть небольшие изменения как в охвате темы, так и в самом содержании.

C другой стороны, как показывают церковнославянские тексты, в отдельных пересказах просматривается определенная стабильность, поэтому попытки восстановить самую старую версию вполне резонны.

Но здесь не место для детального обсуждения этих вопросов. Достаточно будет свести различные свидетельства в краткий обзор.

I         Тишендорф разделил греческие тексты на две отдельные Редакции, которые издал раздельно. Редакция А (Еа, с.140-157) – версия, содержащаяся в двух манускриптах (Bologna Univ. 2702 и Dresden 1187, XV-XVI вв.). К ним можно присоединить Codex Athous Vatopedi 37, нежизнеописательный агиографический сборник (XIV в.), в котором приводятся главы 1-14, но который до сих пор разбору и оценке не подвергался. Фрагменты манускриптов из Парижа (Bibl Nat. gr. 239, XV в.) и Вены (Phil. gr. 144, в наст. время утерян) Тишендорф отнес к Редакции А, но ввиду их подобия церковнославянской версии это, вероятно, следует исправить.

Версию, опубликованную A. Delatte (греч. манускрипт № 355 в Национальной библиотеке в Афинах, относится к XV в. Anecdota Atheniensia I, Paris-Liege 1927, c.264-271), как показывает сравнение c латинским и церковнославянским текстами, также нельзя относить к Редакции А. Версия в Cod. Vat. Palat. 364, к которой de Santoc привлекает внимание (Ьberlieferung II, c.50 прим.), по-видимому, принадлежит к тексту Delatte.

Редакция В (Ea, c.158-163) – сокращенная форма Евангелия детства. Тишендорф издал ее по манускрипту XIV-XV вв., который обнаружил в монастыре на Синае.

Этот обзор показывает, что греческие пересказы Евангелия Фомы о детстве Иисуса совершенно неадекватны и далеко не однородны. После исследования de Santos следует сказать даже больше. Текст, который издал Тишендорф как Редакция А и который широко признан как textus receptus (принятый текст), следует рассматривать как позднейшую переработку, которая возникла только после VI века, и в которой важные элементы старого греческого апокрифа были утеряны. (de Santos, op. cit. c.158) Это можно утверждать потому, что, наряду с далеко неполным греческим пересказом, мы имеем в распоряжении целый ряд других версий.

II         Сирийская версия дошла до нас в трех манускриптах.

1. Cod. Brit. Mus Add. 14464 (VI в.), которую издал W. Wright с английским переводом: Contributions to the Apocryphal Literature of the New Testament, London 1865 (перепечатано в Е.А.W. Budge. The History of the Blessed Virgin Mary etc. I, London, 1899, c.217-222).

2. Манускрипт с Синая в библиотеке Геттингенского университета (cp. A.Meyer, NTApo, c.94).

3. К XVII веку восходит Cod. Vat. Syr. 159, который приводится прежде всего как доказательство зависимости всех версий евангелия детства от сирийского текста. Эта гипотеза недостаточно неубедительна, но несмотря на это, сирийской версии принадлежит большое значение.

III         Тишендорф (Ea, c.164-180) опубликовал латинскую версию по манускрипту, хранящемуся в Ватикане (Vat. Reg. 648), и палимпсесту, находящемуся в Вене (о венском манускрипте V-VI вв. см.: G. Philippart. Anal. Boll. 90, 1972, c.391-411). Латинский пересказ еще не исследован достаточно глубоко. Близость, которую можно установить между этим пересказом и сирийской и церковнославянской версиями, а также греческой версией, которую опубликовал Delatte, делает этот пересказ весьма важным.

IV        Старая грузинская версия, которая стоит близко к сирийской, но до сих пор на Западе известна мало, имеется в латинском переводе: G.Garitte "Le fragment georgien de l'Evangile de Thomas", RHE 61,1956, c.513-520.

V         Церковнославянский пересказ апокрифа, который представлен пятнадцатью манускриптами, имеет особое значение. (cм. de Santos, Ьberlieferung II, c.49-54). Все эти манускрипты восходят к староболгарскому переводу, сделанному в самом конце XI века. А. de Santos Otero убедительно реконструировал греческий прототип этой староболгарской версии (Kirchenslav. Evangelium, c.159-171). Свои выводы он резюмирует следующим образом: "Этот греческий прототип, который в основном совпадает со старыми версиями Евангелия детства (сирийской, латинской и грузинской) и греческим текстом манускрипта № 355 Африканской Национальной Библиотеки (Delatte) свидетельствует о существовании древнегреческой версии Евангелия детства от Фомы, которая оказывается более полной и значительной более старой, чем греческие Редакции А и В, которые опубликовал Тишендорф" (op. cit, c.185).

Здесь возникает не только совершенно новое понимание истории передачи рассказа, но также вновь ставится проблема "гностического" характера рассказа Фомы о детстве Иисуса Христа. Так, например, более подробная версия главы 6, по-видимому, более оригинальна, чем сокращенная в Редакции А. Однако, эта более длинная версия четко проявляет гностические тенденции.

VI         Наконец, можно отметить, что этот апокриф дошел до нас в эфиопской версии (изд. S.Grebaut в Patrologia Orientalis XII 4, 1919, c.625-692; Cp. в Rev. de l`Orient Chretien 16, 1911, c.255-265, 356-367; Cp. также V.Arras - L. van. Rompay в Anal. Boll. 93, 1975, c.133-146). Следует обратить внимание, что характер пересказа Евангелия детства, наблюдаемый в этой версии апокрифа, сохраняется в более поздних документах (арабское Евангелие детства, армянский документ Евангелия детства).

Этот обзор дошедшего до нас материала подтверждает мысль о том, что евангелие детства от Фомы имеет очень сложную историю, и что, несмотря на первопроходческую работу de Santes, многие вопросы еще остаются открытыми. В любом случае, в настоящее время мы не можем реконструировать оригинал этого текста. Поэтому здесь мы удовлетворимся компромиссом: teхtus receptus (принятый текст) Тишендорфа (Редакция А), представленный в переводе, сопровождается в справочном аппарате ссылками на варианты (церковно-славянский = Слав., который опубликовал de Santos), указывающие более старые и лучшие версии. Этот вариант текста и публикуется ниже с разбивкой на стихи, предложенной Тишендорфом.

Название и содержание

Манускрипты говорят о "Детстве Господа Иисуса" (сирийская версия) или озаглавлены: "Сказание Фомы, философа израильского, о детстве Господа" (греческий манускрипт А) или еще: "Книга святого апостола Фомы, описывающая жизнь Господа в детстве Его" (греческий манускрипт В).

Евангелие содержит рассказы о чудесах, сотворенных ребенком Иисусом в возрасте между пятью и двенадцатью годами. Оно заканчивается рассказом о двенадцатилетнем Иисусе в Храме, который взят из Евангелия от Луки.

Датировка и авторство

Прямую связь с гностическим Евангелием от Фомы, которое теперь стало известно в коптской версии, проследить нельзя, хотя есть искушение видеть в высказываниях мальчика Иисуса об аллегорическом значении алфавита отправную точку для гностических размышлений. Выбор Фомы (которого называют, то апостолом, то израильским философом) в качестве автора может быть связан с тем, что согласно индийскому преданию, Фома считается апостолом. Возможно, не случайно то, что в рассматриваемом здесь материале проглядываются параллели с индийскими легендами.

Согласно Иринею (adv. Haer. I 13.1) у гностиков-маркосиан был документ, содержащий отрывок из нашего Евангелия от Фомы (глава 6). Поэтому оно, вероятно, относится к концу II века. То, что автор был христианин из язычников, можно предположить совершенно определенно, поскольку в его работе не просматривается ничего иудейского.

Характер, литературный стиль и богословские тенденции документа

Главное место в легенде занимают не годы юности Иисуса между 12 годами и крещением в Иордане в возрасте 30 лет, а годы, прошедшие до случая, описанного Лукой, когда Иисусу было 12 лет. Автор явно намеревается представить Иисуса как чудо-ребенка. Все чудеса, которые Ему позднее предстояло совершить, предвосхищены здесь в весьма вульгарном виде. Есть, однако, большое различие между этими чудесами, и теми, которые описаны в канонических Евангелиях. Совершенно чуждый материал здесь просто вносится в рассказ об Иисусе без малейшей попытки привести его в хотя бы приблизительное соответствие с образом Христа. Если бы рядом с упоминанием о "ребенке" или "мальчике" не стояло имя Иисус, то никому бы и в голову не пришла мысль, что эти рассказы о капризном божественном мальчике предназначены для того, чтобы дополнить предания о Христе.

Параллелей из легенд о Кришне и Будде, также всякого рода сказок и басен здесь можно привести предостаточно.[1] Чем более кричаще и поразительнее чудо, тем большее удовольствие находит в нем составитель, нимало не задумываясь о сомнительной природе материала. В этом отношении здесь также наблюдается огромное различие между Евангелием от Фомы и Протоевангелием Иакова.

В этом ребенке затемнен не только образ Христа-чудотворца, но и образ Христа-Учителя. То, о чем спокойно повествует Лука – о двенадцатилетнем Иисусе в Храме, здесь преувеличено до гротеска. Мальчик не только обладает всей мудростью своего времени, но ставит в тупик всех земных учителей глубокими и часто темными высказываниями. В частности, более длинная сирийская версия главы 6, приведенная ниже, показывает как мальчик Иисус превращается в носителя гностического откровения. Он высказывает гностические мысли и уже обладает всей божественной мудростью во всей ее полноте. Он, в отличие от того, что сказано у Луки (2.40), не нуждается ни в каком "возрастании в премудрости".

Книга обнаруживает учительную (докетическую) тенденцию, которая, в конечном счете, лежит в основе большинства Евангелий детства. Хотя у того, кто собрал эти легенды и сочинил евангелие от Фомы, явно не хватает хорошего вкуса, сдержанности и рассудительности, у него, тем не менее, чувствуется живой талант рассказчика, особенно, когда он рисует повседневные картины детства.

Возможно, что евангелия детства были написаны гностиками в первые века. Конечно, исходный материал зародился не у них. Но чтобы можно было вывести свои умозрительные заключения непосредственно от самого Иисуса, им нужны были какие-то рамки, какой-то отрезок Его жизни, который можно было бы вписать в традиционный евангельский материал, не завися, однако, от его содержания. Кроме Его явлений в первые сорок дней по воскресении, в их распоряжении было все детство Иисуса, не затронутое в уже сложившихся Евангелиях. То, что им требовалось - это Иисус-ребенок, который был дитя только по внешности, но в действительности не имел нужды в развитии, поскольку уже обладал откровением во всей его цельности и полноте, и уже имел неограниченную власть творить чудеса.

Утверждения ересиологов и приводимые ниже фрагменты гностических писаний показывают, что легенды, в которых мальчик Иисус пребывает в постоянном единстве с Духом и с источником всего откровения с самого начала, и даже до своего крещения, были именно тем, что следовало принять и развить.

Кроме того, докетизм неизбежно должен был повлиять на то, как рассказывалась история рождения Иисуса. Существует стремление убрать все следы нормального, человеческого происхождения в рассказе о рождении Иисуса от Девы Марии. Так, гностики ранее написали "Предисторию (Genna) Марии", которую упоминает Епифаний (Haer, 26.12), которая показывает, что Протоевангелие Иакова было использовано гностиками. Все апокрифические разработки исходных рассказов о рождении обнаруживают более или менее выраженное докетическое стремление.

С течением времени элемент рассказа в гностических писаниях все более уходил на задний план. Те немногие, еще приводимые, легенды о детстве полностью подчинены схеме учения о небесном. Все более считается достаточным только дать вводное упоминание известного сюжета, или упомянуть (в заголовке) традиционный авторитет для всех гностических писаний о детстве: Фома.

Такой же точки зрения придерживается И.С.Свенцицкая в отношении гностического характера Евангелия детства. Она указывает: "В этом произведении ясно ощущается влияние гностических писаний;[2] Гностики интересовались детством Иисуса именно потому, что они по существу не признавали его человеческой природы и полагали, что Иисус-ребенок обладал теми же неземными свойствами, что Иисус-взрослый."

"Автор Евангелия детства, таким образом, не вступая в полемику с почитаемыми многими христианами II века новозаветными текстами и даже подчеркивая связь с ними, в то же время проводит иную теологическую концепцию, восходящую к гностическим идеям. Образ Иисуса, нарисованный в апокрифе, не мог не повлиять на восприятие читателями всей последующей жизни Иисуса вплоть до мученической смерти, создавая представления, близкие к представлениям докетов (чародей, который карал смертью за причиненную обиду, не мог испытывать настоящие муки)."

Понятно почему Церковь не признала священным Евангелие детства: его авторство точно не известно, оно было создано достаточно поздно, образ Иисуса существенно расходился с тем, что было сказано о нем в канонических писаниях, наконец, оно испытало заметное влияние гностических учений, с которыми Церковь вела борьбу.

Распространение Евангелия от Фомы

С одной стороны, это евангелие с самого начала привлекло читателей доступностью материала, свободного от всяких богословских мудрствований. Оно пользовалось большой популярностью, о чем свидетельствует многочисленные переводы и использование его в последующих сочинениях подобного же рода. Правду сказать, она также вызвало чувство обиды и протеста прежде него из-за кричащего подчеркивания чудесного без всякого уважения к нормам этики. Более того, сама попытка лишить мальчика Иисуса необходимости чисто человеческого развития, многим представлялась сомнительной. Неприятию такой литературы способствовало и ощущение того, что, с одной стороны, истинная человечность Иисуса здесь проявляется в том, что он рос в уединении, а с другой стороны, диавол не имеет ни малейшего представления о пришествии сына Божия.

Несмотря на все недоверие, Евангелие от Фомы неоднократно привлекало всеобщее внимание. Оно распространялось все более не только через переводы на другие языки, но и благодаря тому, что его включали в большинство популярных собраний вместе с любимым материалом из Протоевангелия Иакова и всякого рода легенд о пребывании ребенка Иисуса в Египте.

Библиография

Апокрифы древних христиан: Исследование, тексты, комментарии. Под. ред. А.Ф.Окулова. – М.: Мысль, 1989. – 336 с. Свенцицкая И.С. Апокрифические Евангелия: Исследования, тексты, комментарии. М.: "Присцельс", 1996.

New Testament Apocrypha. Vol. One: Gospels and related writings. Edited by Wilhelm Schneemelcher. 1991. C. Michel, Evangiles apocryphes 1, 1924, 161-189; de Santos, pp. 276-300. A. Meyer, NTApoHdb pp. 132f. M.R. James, "The Gospel of Thomas", JTS 30, 1928, 51 -54. J. Carney, "The Irish Gospel of Thomas. Text, Translation and Notes", Eriu 18, 1958, 1-43. S. Gero, "The Infancy Gospel of Thomas: A Study of the Textual and Literary Problems", Nov. Test. 13, 1971, 46-80. M. McNamara, "Notes on the Irish Gospel of Thomas", Irish Theol. Quarterly 38, 1971, 42-46. J. Noret, "Pour une edition de l'Evangile d'enfance de Thomas', Anal.Boll. 90, 1972, 412. A. Fuchs-F. Weissengruber, Konkordanz zum Thomasevangelium, Version A and B, unter Mitarbeit von Ch. Eckmair, Studien zum NT und seiner Umwelt B 4, Linz 1978.

Вариант сирийского Евангелия от Фомы,

главы 6-8 (мальчик Иисус Закхей, учитель).

Но учитель, имя которого было Закхей, слышал, как он разговаривал с отцом, и сказал: "О злой мальчик!" И сказал он Иосифу, отцу его: "Доколе не решишься ты обуздать этого мальчика, дабы научился он любить своих детей - однолеток и почитать старших?" Иосиф отвечал и сказал: "Кто же сможет обучить такого мальчика?" Не думает ли он (не думаешь ли ты), что он - малый крест?" Иисус отвечал и сказал учителю: "Слова, которые сказал ты, и имена эти - я чужд им, ибо я не от вас, хотя и живу промеж вас. Чести ко плоти я не имею. Ты от закона, и в законе пребываешь. Ибо когда рожден был ты, я уже был. Но ты думаешь, что ты - отец мой. Ты узнаешь от меня учение, которого другой не знает и узнать не может. А (что же до) креста, о коем говорил ты, то понесет его тот, чей он есть. Ибо, когда я буду вознесен высоко, то отложу я все, что имею от рода вашего. Ведь ты не ведаешь, откуда ты, ибо я один истинно знаю, когда рожден ты был и как долго тебе еще пребывать здесь". Когда же они услышали, они были удивлены, и вскричали и сказали: "О, что за чудесное зрим мы и слышим! Слова, подобные сиим, никого не слышали мы говорящим, ни священников, ни книжников, ни фарисеев. От кого же рожден этот (он), который будучи пяти лет, говорит такие слова? Никто не видел подобное ему". Иисус отвечал, и сказал им: "Дивитесь все тому, что сказал я вам, что знаю я, где вы были. Однако же имею я сказать вам нечто больше. Они же, когда услышали, умолкли, и не могли говорить. А Закхей, учитель, сказал Иосифу: "Я обучу его тому, что подобает ему знать". И он заставил его идти в школу. И он, входя, молчал. Но Закхей, книжник, начал говорить ему (буквы) от Алафи повторял ему весь алфавит много раз. И говорит он ему, что ему надлежит отвечать и повторять за ним, но он молчал. Тогда книжник разгневался и ударил его рукой по голове. И сказал Иисус: "Наковальня кузнечная, будучи бита, может научиться, но чувств не имеет она. Я же могу сказать то, что сказано тобою, со знанием и разумением". Книжник отвечал и сказал: "(Дитя) сие - нечто великое Он или Бог, или ангел, или иное что - я не могу сказать". Мальчик же Иисус рассмеялся и сказал: "Да принесут плод же, в ком нет плода; да узрят ослепленные плод жизни Судии!"

(Перевод на английский сделан W. Wright и помещен в "Contributions to the Apocryphal Literature", 1865 стр.7-9. Ср. также латинский перевод и церковно-славянскую версию Евангелия от Фомы, приводимую De Lantost, и примечание 9).

Рассказ из арабского Евангелия Детства и парижского манускрипта Евангелия от Фомы (мальчик Иисус и красильщик).

Однажды, когда Иисус бегал и играл с детьми, он пробегал мимо мастерской красильщика по имени Салем. В мастерской было много ткани, которую красильщик должен был покрасить. Господь Иисус вошел в мастерскую красильщика, взял все эти куски ткани и положил их в котел, полный индиго. Когда Салем вошел и увидел, что ткань испорчена, он стал громко кричать и спросил Господа Иисуса, говоря: "Что ты сделал со мною, сын Марии? Ты уничтожил мое доброе имя в глазах всех жителей города. Ведь каждый заказывает подходящий для себя цвет, а ты пришел и все испортил!"

Господь Иисус ответил: "Я изменю для тебя цвет каждого куска ткани, как ты захочешь. И он тотчас стал вынимать ткани из котла и каждый из них окрашивался в тот цвет, какой хотел красильщик, пока не вынул их все. Когда иудеи увидели это чудо, они прославили Бога.

Из арабского Евангелия детства, гл.37 (Ев, стр.200-201). Ср. греческий фрагмент, Париж, Bibl nat. gr. 239, и расширенную форму в армянском Евангелии детства, гл.21. См. P. Seeters, Evang, apocr. II, 1914, 232-246. Об этой истории сp. H-G. Gaffron, Ltudien Lum koptischen Philippuswangelium (Diss Ev. Theol. Bonn), 1969 стр.137 и далее, и Vielhaver Lit. gesch. стр.673.

3. Гностические легенды

Рассказ гностика Иустина о посылке ангела Баруха двенадцатилетнему пастуху Иисусу. Она тесно связана с его умозаключениями, касающимися небесных существ. Ангел Элоима Барух послал на землю, чтобы спасти людей.

Наконец, во дни царя Ирода Барух снова послан как посланник Элоима. Когда он пришел в Назарет, он нашел (там) Иисуса, сына Иосифа и Марии, двенадцатилетним мальчиком, пасущим овец, и рассказал ему все от начала, что было со времен Эдема и Элоима и чему надлежит быть в будущем, и сказал: "Все пророки, бывшие до тебя (1), давали себя схватить. Берегись Иисус, сын человеческий, дабы не схватили и тебя, но возвести людям слово сие, - скажи им о Боге и о Благом, и вознесись к Благому, и сядь там (2), рядом с Элоимом отцом всех нас. И повиновался Иисус ангелу и сказал: "господи, все это я сделаю и проповедовал.

(Hippol, Ref. V. 26.29 и далее, Mankovich, r. 208.149 и далее).

Легенды из Pistis Lophia (3 век). Переведено по Carl - Lchmidt - W. Till Koptirch Lchriften 1, GCS 45 (2) 1954 о передачи власти небесной мальчиком Иисусом Крестителю и Марии.

И когда пошел я в мир, пришел я к Архонам Сферы и имел вид Гавриила, ангела Эолов, и Архоны Эолов не узнали меня, но думали, что я - ангел Гавриил. И было, когда пришел я посреди Архонов Эолов, взглянул я вниз, на мир человеческий под властью первой Тайны. И нашел я Елизавету, мать Иоанна Крестителя, до того, как она зачала его. И посеял я в ней власть, которую взял я от маленького Джао, Благого, который был посреди, чтобы мог он возвещать передо мной и подготовить путь мой и крестить водой прощение грехов.

(Pitis Lophia, гл.7, Lchmidt - Till, r. 7.26-8.2; Ср. Lchmidt - Mac - Dermjt, N H S 9, 12 ( = С. 25J ).

[1] Аналогичные представления о божестве, творящем чудеса с самого детства, встречаются в индийских сказаниях о детстве Кришны. Это наводит на мысль о влиянии индийских сказаний, пришедших к христианам через Ближний Восток. По преданию апостол Фома проповедовал в Индии.

[2] С гностиками-маркосианами (сторонниками некоего Марка) связывает это евангелие Ириней.