| Оды Соломона - один из самых ранних сводов христианских поэтических текстов. Читая его, мы можем получить некоторое представление о раннехристианской поэзии. "Оды" впервые звучат на русском языке.
Следует, однако, учитывать, что это не буквальный перевод, а поэтическое переложение, выполненное при максимальном уважении к оригинальному тексту. Помимо литературного и исторического интереса, эти малоизвестные русскоязычному читателю тексты ярко иллюстрируют обновление религиозного сознания, происшедшее в среде христиан-иудеев первых веков.
Происхождение "Од Соломона"
Сборник гимнов, известных под названием "Оды Соломона", по общему мнению ученых, создан в начале второго века нашей эры. Мы можем только предполагать, написан ли этот гимнарий одним автором, или же он является антологией иудео-христианской поэзии. В течение долгого времени об "Одах" было известно только то, что они существовали. Фрагменты, сохранившиеся в коптской гностической книге Pistis Sophia, не давали возможности судить ни об оригинальном языке, ни о художественной ценности, ни даже о религиозной принадлежности текстов.
В 1903 году Дж. Рендел Харрис открыл и в 1909 году впервые опубликовал, казалось бы, навсегда утраченный сборник. Ученый просто обнаружил его в стопке рукописей, которые попали к нему и долго пролежали в углу его кабинета. Кодекс содержал сирийскую версию "Од Соломона", при этом из сорока двух текстов сохранились почти все, лишь вторая "Ода" была утрачена. Вероятно, утрачены также конец первой и начало третьей "Оды". Еще два источника - Codex nitriensis (также сирийский) и папирус Бодмера, содержащий греческую версию одиннадцатой оды, были открыты вскоре после этого.
Были высказаны следующие предположения о принадлежности книги. Первое, сделанное Харрисом (1909) о том, что перед нами - один из первых христианских гимнариев, написанный в среде иудеев, принявших христианство, доныне остается общепринятым. Еще одна точка зрения: "Оды" – это творения гностиков. И, наконец, третье предположение считает "Оды" чисто иудейскими текстами, впоследствии переработанными христианами. Но, хотя некоторые метафоры "Од" действительно напоминают гностические тексты, общая тональность "Од" далека от гностических гимнов. Можно говорить лишь о некотором влиянии. Но гностики ли повлияли на автора (авторов?) "Од", или, напротив, тексты "Од" были ассимилированы и адаптированы гностиками, точно сегодня не скажет никто. В специальном исследовании Дж.Чарлзуорф ("Оды Соломона – не гностические", 1969) подробно анализирует все взаимосвязи текстов "Од" с учением гностицизма. Совершенно не состоятельным также выглядит предположение о христианских интерполяциях. Такого рода вставки действительно можно найти в ряде поэтических текстов, таких как эллинистические синагогальные молитвы. Но там речь идет лишь об отдельных словах (например, "через Иисуса Христа" или - упоминание о Сыне после слова "Отец"). В "Одах" значительная часть текста по сути является христианской, более того, пафос "Од" - чисто христианский. Часть "Од" содержит прямую речь Христа. И хотя слова Христа не совпадают дословно с Евангельскими текстами, совершенно ясно, что говорит не Учитель Праведности ессеев. Мошиах (Мессия) в "Одах Соломона" - это, вне всяких сомнений, Сам Иисус Христос, ниспосланный свыше Сын Отца, родившийся от Девы, распятый и прославленный, живой и дающий вечную жизнь. Французский православный богослов Оливье Клеман включает отрывки из "Од" в свою книгу о христианской патристике - "Истоки", и это является в известной мере признанием богословской ценности раннехристианского гимнария.
Об иудейских источниках "Од" свидетельствует то, что богословие некоторых из них не выходит за рамки традиционных ветхозаветных воззрений. В качестве примера подобных текстов может быть приведена четвертая ода. Здесь говорится о незыблемости Храма (уже разрушенного к тому времени), и даже его предвечности, о приоритете древнего над новым. О Господе говорится, что Он верен Завету, но остается абсолютно суверенным в Своих действиях:
"Ты одарял свободно.
Отнять и вновь одарить –
на все воля Твоя!".
Вне зависимости от оригинального языка "Од" (еврейский? сирийский? греческий?) ясно, что писатель - еврей, воспитанный в иудейской религиозной и культурной традиции, принявший Благую Весть в числе тех, кто был первым и вторым поколением христиан. Подтверждением этому служит обилие параллелей с Новозаветными книгами, из которых в первую очередь следует назвать Евангелие от Иоанна, послания к Коринфянам, Ефесянам, Откровение Иоанна Богослова. Параллели с ветхозаветными текстами (исключая Псалтирь) встречаются гораздо реже.
Значительно труднее определить, где жил автор (или авторы) "Од". Предположительно, "Оды" происходят из Малой Азии. Конкретно называют либо Едесс, либо Антиох, либо одно из поселений в этом районе, где находилась иудео-христианская община. Очевидно, идея об авторстве одного человека предпочтительнее, ибо для Од характерно известное единообразие стиля и, что существенно, внутреннее единство текста, проявляющееся в многочисленных параллельных местах внутри гимнария.
"Оды Соломона", таким образом, должны быть отнесены к Новозаветным апокрифам по своему содержанию. Но название их - ветхозаветное, а потому чаще всего эти гимны относят к ветхозаветным псевдоэпиграфическим произведениям.
Поэтические особенности и метафорическая система "Од"
По мнению большинства авторов, тексты "Од Соломона" по своей структуре - типично еврейские как в плане конструкции фраз, так и основных принципов поэтики (смысловой ритм, параллелизм, система метафор). Вот примеры прямого "синонимического" параллелизма:
"С вами десница Господня,
с вами Помощник ваш.
......................................
Храните тайну Мою, вы, кто ею хранимы,
Берегите веру Мою, вы,
кто ею оберегаемы".
(Ода 8)
"Те, кто узнал Его - не погибнут,
те, кто принял Его - не постыдятся".
(Ода 9)
По своему жанру "Оды" - книга чисто поэтическая. Она может быть названа "Книгой Хвалений" в той же степени, что и Псалмы Давида. Более того, тема похвалы Господу является ведущей в "Одах", в них почти нет индивидуальных и общинных жалоб-плачей, призывов к отмщению, сокрушения по поводу несчастий народа Божия и певца. Даже разрушение Храма не воспринимается как нечто трагическое, но как свершение воли Божьей:
"Поток вод Господних, река
Его благодати разрушила храм
и унесла его обломки..."
Можно ли более жестко выразить идею смены Заветов? (Эти строки "Од", впрочем, не вполне ясны, и иногда их переводят в прямо противоположном смысле - река вод Господних "принесла всю вселенную к Храму". Тем не менее подобная трактовка представляется внеисторичной, ибо во время написания "Од" Храм уже был разрушен.)
Метафорическая система "Од" несколько отличается от традиционной для библейской религиозной поэзии. Образы животных практически исчезают - не видно ни "львов" - хищников, олицетворяющих богатых нечестивцев, ни овец, отары которых олицетворяют Народ Божий, избранный и ведомый своим Пастырем. Значительно беднее и набор "растительных" метафор, хотя образ сада, цветущего и плодоносящего встречается в них часто. Верный уподобляется древу, насажденному и выращиваемому Самим Господом. Верующие, находящие покой среди деревьев райского сада, сами подобны этим деревьям. Древо Господне - это не библейское Древо познания добра и зла, иначе верные не призывались бы к тому, чтобы увенчать свои головы венками, сплетенными из его ветвей. "Венок", "венец" - также типичный образ для "Од Соломона". Речь идет не о высохшем мертвом венце, но о живом, цветущем и плодоносящем. В первой оде Сам Господь уподобляется венцу на голове верующего. И эта метафора отличается от традиционной библейской картины "венчания", в которой Господь – не венец, но Тот, Кто венчает верного милостью и щедротами. В ветхозаветных книгах, вообще, венец служит символом почестей. Так, повергнуть наземь венец значит обесчестить (Пс.88.40). "Упал с нашей головы венец славы!", - возглашает пророк (Иер.13.18.). В ветхозаветных книгах венец – это объект символизации, венцом мудрого могут быть седины, богатство, добродетельная жена. Вот примеры символического значения венца в Одах Соломона:
"Господь подобен венцу на главе моей,
да не лишусь я его".
(Ода 1)
"Правда - венец вечный.
Блаженны те, кто увенчан им."
(Ода 9)
Воды, потоки (в отличие от метафорической системы Псалмов) почти всегда - благодатны, это не те воды, которые затопили землю, не те, которые объяли псалмопевца до самой души его, но источники Божьи, освежающие, обновляющие, дающие покой. Это то питие, о котором Христос говорит женщине-самарянке у колодца: "Кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную" (Ион.4.13).
"И жаждущие на земле пили,
и жажда их утолена.
........................
Эта вода дарует вечную жизнь."
(Ода 6)
"Говорящие воды текут
у самых уст моих
из обширного источника Господня.
И я пил, и я – опьянел
от живой воды..."
(Ода 11)
И даже когда воды несут разрушение, то речь идет о разрушении ради обновления.
"...но Ты к разрушению мир Твой привел,
дабы все могло умереть и
возродиться вновь!"
(Ода 22)
Достаточно часто в одах говорится о росе, нисходящей от Господа. Как и в ветхозаветных текстах, роса - примета утра, долгожданная влага, символ обновления и благодати. Как не вспомнить сравнения из Псалтири: "...как роса Ермонская, сходящая на горы Сионские" (Пс.132.3); "Из чрева прежде денницы подобно росе рождение Твое". Еще одна жидкость, питающая верных, - святое молоко. И этот образ как символ благодати Господа - скорее новозаветный: "Возлюбите чистое словесное молоко" (1Пет.2.2); хотя в иных местах Библии молочная пища употребляется как символ незрелости верующего, его духовной неопытности (ср. 1Кор.3.2; Евр.5.12-13). Ветхозаветное значение символа молока сводится к земному изобилию ("молоко и мед"). В "Одах" символ молока получает, как мы увидим ниже, совершенно не традиционное для канонических христианских текстов развитие.
Богословие "Од"
Особый интерес представляет теология "Од Соломона". В текстах "Од" мировоззрение ранних христиан представлено в образной, поэтической форме. В то время, когда они писались, догматику заменяла живая практика веры и славословия. И, тем не менее, мы считаем возможным сопоставить "Оды" как типичный "доникейский" документ с Никейским символом веры. Читателю не следует забывать, что выбранный нами стиль анализа может создать иллюзию систематичности и упорядоченности, но по сути своей он условен и не претендует на глубину и полноту.
Верую во Единого Бога, Отца - Вседержителя, Творца неба и земли, всего видимого и невидимого.
Как и в Ветхом Завете, "Оды" говорят о Боге, как о Творце, начальнике мира. Бог - Создатель человека. Слово "Отец" употребляется в отношении Бога многократно. Имеется упоминание как о зримом, так и о незримом мире, Бог является творцом и Господом духов. Среди бесплотных, духовных существ в "Одах" упоминаются ангелы и архангелы.
"Он измерил небесную твердь,
звезды Он разместил на ней,
Он создал, и Он - почил."
(Ода 16)
"По красоте Своей Он сотворил меня."
(Ода 15)
"Ведома печать Твоя:
сотворенные знают ее,
духи обладают ею,
архангелы облечены ею."
(Ода 4)
и во Единого Господа, Иисуса Христа, Сына Божия, Единородного, Который был рожден от Отца прежде всех времен. Света от Света, Бога истинного от Бога истинного, рожденного, не сотворенного, единосущного Отцу, Которым все стало быть.
Христос, каким Он предстает в "Одах", ближе к Христу-Логосу Евангелия от Иоанна. Близость христологии Од Соломона и Евангелия от Иоанна отмечается большинством исследователей. В одах Соломона Спаситель воспевается как Слово, Логос. Во Христе Творец и творение вновь обретают гармонию:
"И Всевышний открыл Слово мирам Своим,
которые изъясняют славу Его,
произносят хвалу Его, исповедают мысли Его.
...........................
И мир познал Создателя своего,
ибо они примирились".
(Ода 12)
"Вот, Я, Сын Человеческий,
был именован Светом, Сыном Божиим".
(Ода 35)
Христос абсолютно благ, свободен от всякого греха:
"Ты не знаешь пустой тщеты,
и она не знает Тебя.
"Ты не знаешь греха,
и он не знает Тебя".
(Ода 18)
Христос предвечен, он исполнил Господне обетование патриархам (Ода 31).
"Воссияла заря от Слова,
бывшего прежде времен в Нем.
Ибо Мессия - это Тот,
Кто до основания мира известен был".
(Ода 41)
Ради нас, человеков, и ради нашего спасения сошедшего с небес, и воплотившегося от Духа Святого и Марии Девы и вочеловечившегося.
"Оды" практически ничего не говорят о земной жизни Спасителя. Евангельские события упоминаются в предельно общей форме. Здесь, скорее, не описание, но известное богословское обобщение. Автор "Од" подчеркивает, что Рождество Спасителя не было таким, как рождение обычного человека (Ода 28). Христос был рожден Девой, по наитию Святого Духа.
"Утроба Девы приняла,
и она зачала и родила.
Дева стала Матерью великой милости.
Ни одна повивальная бабка не пришла.
Она родила Его,
как если бы мужем была.
..........................
Она возлюбила Его со спасением,
она спеленала Его,
она возвестила величье Его".
(Ода 19)
В "Одах Соломона" совершенно ясно говорится о том, что из любви к людям Бог принял во Христе человеческую природу, то есть - вочеловечился.
"Он уподобился мне,
чтобы я мог принять Его,
Он думал, как я,
чтобы я мог понять Его.
.......................
Он принял природу мою,
чтоб вразумить меня,
Он принял облик мой,
чтобы я не свернул с пути."
(Ода 7)
В "Одах" можно найти намек на сцены Крещения Господня и на хождение Спасителя по водам.
"Пролетела голубка над головою Мессии, который был господином ее,
и она пела над Ним,
и ее пение было услышано".
(Ода 24)
Распятого за нас при Понтии Пилате, и страдавшего, и погребенного,
В Одах не говорится ни о суде Пилата, ни о распятии, хотя несколько раз упоминается Крест. О страдании и смерти Спасителя можно судить из слов Христа (напоминаем, что некоторые оды содержат "прямую речь Христа") о том, что грешники замыслили уничтожить Его и думали, что достигли цели. Однако вместо позора и гибели Спаситель был прославлен и сокрушил смерть и адские бездны.
"И следы Его на водах будут прочны,
несокрушимы они, подобны Кресту,
что прочно поставлен на истине".
(Ода 39)
"Они осудили Меня,
который не осужден,
они разделили то,
что Я приобрел.
................
Я горечь претерпел,
унизив Себя,
чтобы спасти Мой народ
и учить его".
(Ода 31)
и воскресшего в третий день по Писанию, и восшедшего на небеса, и сидящего по правую руку Отца, и снова грядущего со славою судить живых и мертвых, и Его Царству не будет конца.
"Они думали, Я отвергнут и уничтожен,
а Я - живу.
Огорчился ад, увидев Меня,
отдала смерть Меня
вместе со множеством иных".
(Ода 42)
Автор "Од" говорит от имени Христа, уже воскресшего и прославленного, основавшего Свою Церковь, пленившего мир "благим пленением ради свободы":
"Я пленил мир, и он стал Моим –
ради славы Всевышнего Бога, Отца Моего".
(Ода 10)
"Смерть умерла пред лицом Моим,
Ад упразднен словом Моим".
(Ода 15)
"Все, что сотворено, отныне - отворено,
ибо Я есмь дверь ко всему.
Я сделал свободными рабов,
в узах нет ни одного."
(Ода 17)
И в Духа Святого, Господа Животворящего, Который от Отца исходит, Которому со Отцом и Сыном поклоняемся и (Которого) славим, говорящего через пророков.
Дух Святой в "Одах Соломона" - прежде всего Божественный вдохновитель певца:
"Устами моими глаголет Его Дух".
(Ода 16)
Он - инструмент хвалы и песнопения:
"Открой арфу Святого Духа Твоего".
(Ода 14)
Но Святой Дух - одновременно и источник и объект прославления:
"Изучай выраженье лица своего, а затем вознеси хвалу Духу Его".
(Ода 13)
Именно Духом Святым верующий приводится в Церковь ("духовное обрезание"):
"Ибо Всевышний духом Своим Святым обрезал меня".
(Ода 11)
Дух Святой - покров для верующего (Ода 25), крылья Духа - над сердцем верующего (Ода 28).
В неявной форме в одах Соломона присутствует формула троичности Божества, по крайней мере, Сын и Дух Святой прославляются в них вместе с предвечным Отцом:
"И послание стало огромной книгой,
которая вся написана перстом Бога.
И имя Отца пребывало над нею,
и Сына, и Духа Святого –
да властвует вечно!"
(Ода 23)
"Чашею этой был Сын,
Отец - источником молока,
и Тот, кто добыл молоко от Него, -
Дух Святой".
(Ода 19)
И во единую святую, соборную и апостольскую Церковь.
"Я создал Церковь живых посреди мертвецов".
(Ода 42)
Оды Соломона прежде всего говорят о Церкви как об общине верующих, объединенных любовью. Одна из "Од" написана от лица певца, другая - от лица священника. Следовательно, можно предположить наличие определенной структуры в той христианской общине, в которой был создан гимнарий. Но гораздо важнее образ Церкви как сообщества искупленных, целиком принадлежащих Христу людей.
"Я собрал их вместе и искупил,
они стали частью тела Моего
и Я - главою их."
(Ода 17)
Ключевым словом в описании отношений Сына и верующих является любовь. В третьей оде Сын назван Возлюбленным, в тексте можно усмотреть некоторые влияния Песни Песней Соломона:
"Я Возлюбленного возлюбил,
любит Его моя душа,
я на месте покоя Его."
Третья ода - подлинный гимн Любви. Человек может лишь ответить на любовь Бога, сам по себе человек не способен ни полюбить Господа ни узнать, что такое любовь:
"Разве узнал бы я, как Господа возлюбить,
если бы Он не любил меня?
И кто расскажет нам о любви?
Кроме Возлюбленного - никто."
Именно любовь - божественный мотив воплощения Христа. Спасение и искупление преподается через Сына Божия:
"Поскольку Сына я возлюбил,
я буду усыновлен.
Кто с Бессмертным соединен,
станет бессмертным сам".
(Ода 3)
"Жилище Слова - человек,
и правда Его - любовь".
Оправдание и искупление - эти слова, практически отсутствующие в близких "Одам" по времени, но ветхозаветных по духу текстах (таких, например, как "Псалмы Соломона" или Кумранский гимнарий), определяют отношение Христа и верующего:
"Господь оправдал меня,
стал несомненным спасеньем моим!
........................
Я принял лицо и стези
обновленного человека,
пребывая в Нем, я был искуплен."
(Ода 17)
"Я отбросил тьму и облекся во свет.
Душа моя тело обрела,
свободное от страданий,
от огорчений и боли."
(Ода 21)
И, тем не менее, искупительная жертва Христа предполагает жертвенность верующего, который должен препоручить Христу всю свою жизнь, в некотором смысле - отречься от мира.
"Отдайте себя Мне,
чтобы Я отдал вам Себя".
(Ода 9)
Принятие Христа означает смерть ветхого человека и рождение нового. Это рождение - болезненно, оно требует подвига аскезы. Призыв "смыть румяна с лица своего" (Ода 13) - это и метафора, призыв к искренности и естественности, и, вероятно, вполне конкретная, в духе Тертуллиана, рекомендация верующему. Для того, чтобы спастись, следует изменить свою жизнь:
"Я отбросил бессмыслицу мира...
Я отбросил твое безумие, мир,
как одежду снял и отбросил прочь".
(Ода 11)
"Я оставил путь заблуждений,
я пришел к Нему, и вот - спасен!"
(Ода 15)
Некоторые образы в "Одах" говорят о том, как традиции исторических Церквей зарождались уже в первых веках нашей эры. Для писателя "Од" крест - это уже не просто орудие казни, а символ – Знамение Господне: вспомним уже упоминаемые нами строки о несокрушимом Кресте, утвержденном на Истине. Возможно, как следует из текста Од, простирание рук, как при распятии, было принято среди верующих, но, возможно, это только поэтический образ.
"Я распростер руки мои
во освящение Господу моему,
ибо воздеяние рук моих –
это знаменье Его,
и распростертость моя –
водвигнутый Крест".
(Ода 27)
Аналогичный текст имеется и в 42 оде. Здесь можно увидеть параллели с Псалмом 140:
"Да направится молитва моя,
как фимиам, пред лице Твое,
воздеяние рук моих,
как жертва вечерняя".
То же касается почитания Матери Божьей. Пречистая Дева не только родила Сына чудесным образом, но и возвестила о Его величии. В одной из "Од" проповедь Девы по мощи и выразительности обетования мало отличается от проповеди Спасителя. Разумеется, "Оды Соломона" не имеют канонического достоинства, но они ясно показывают, как формировалось почитание Девы Марии.
"Но Совершенная Дева стояла,
проповедуя, возглашая и говоря:
"Обратитесь вы, сыны Адама,
и вы, дочери их, придите.
И оставьте пути Разрушителя,
и придите ко мне..."
С другой стороны, более вероятно, что в этих строках Совершенная Дева символизирует не Деву Марию, а Церковь Христову, как позднее, в период средневековья, стали традиционными скульптурные изображения Церкви в виде прекрасной Девы.
Исповедую единое крещение во оставление грехов. Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века. Аминь.
Как ни странно, но в "Одах Соломона нет упоминания о таинстве Крещения. Трактовать образ "животворящих вод" как намек на это таинство не следует. Зато воскресение мертвых и эсхатология вообще представлены достаточно ярко.
"Мертвые бежали ко Мне, восклицая:
"Сын Божий, помилуй нас!
Будь милостив, из уз мрака выведи нас!
Открой врата к Себе, ибо познали мы,
что наша смерть не коснулась Тебя."
(Ода 42)
Итак, перед нами, - несомненно один из самых ранних сводов христианских поэтических текстов. Мы не знаем и можем только догадываться, имели ли они литургическое применение в общине, либо использовались для индивидуальной молитвы. Основной текстологический источник - рукопись, открытая Харрисом, датируется четырнадцатым веком, то есть она записана через тысячу триста лет с момента создания "Од" - срок, который не позволяет исключить позднейшие искажения. По сравнению с каноническими книгами Нового Завета "Оды" являются значительно менее надежным текстологическим источником. И, тем не менее, они весьма важны для понимания становления раннего христианства.
Многое в образной системе "Од" далеко от сегодняшних представлений верующих христиан. Так, понятие "святого молока" как некоей духовной субстанции, которую Святой Дух берет от Отца и дает людям через Сына, уподобляемого чаше, может показаться по меньшей мере странным. Речь, разумеется, не идет о чаше, прообразующей таинство Евхаристии. Но Отец, обладающий женской грудью, источающей духовную субстанцию? Пожалуй, на первый взгляд, здесь - грубейшая ересь, сугубо натуралистическое представление об андрогинности (бисексуальности) Божества. Из текста одной из "Од" можно заключить, что левая и правая грудь Отца имеют различное назначение, ибо миру преподается "смешение" молока из обеих грудей. Кроме того, в некоторых текстах в отношении Божества употребляется слово "она" (здесь, впрочем, возможна ошибка переписчика).
Следует вспомнить, что поиск "женского", "материнского" начала в сущности Божества весьма характерен для богословских трудов софиологов, считающий Премудрость Божию чуть ли не "четвертым лицом" Святой Троицы, а также для гностиков первых веков. И все же, если какие-то строки в Одах и заставляют подумать о гностических влияниях, то это прежде всего преподание святого молока.
Нетрадиционным выглядит и образ колеса, принявшего Послание Господне. Возможно, этот образ рожден по ассоциации с видением Иезекииля (Иез. 1.15 и далее), но и здесь можно усмотреть не только библейский, но и "гностический" элемент.
Пожалуй, "Оды" говорят больше о познании Путей Господних, чем о вере. Бог вразумляет людей, Дух Господен научает их путям Своим. В акцентировании знания и учения косвенно проявляются иудаистские, а, возможно, и гностические мотивы...
Можно было бы обсуждать и эти, и другие особенности "Од Соломона". Однако данная публикация не является ни научной в строгом смысле слова, ни серьезным богословским трудом. Во многом она ориентирована на общего читателя, интересующегося древнееврейской поэзией. Эта область до сей поры остается белым пятном в сознании русскоязычного интеллигента. А между тем, многие из "Од Соломона" - изумительно прекрасны. Порой они напоминают нам строки Псалтири, порой - пророчества Исайи, порой - мрачные поэтические строки Откровения Иоанна.
И еще одно. В обстановке, когда антииудаизм и антисемитизм в России становится все более заметен в христианском сознании, а антихристианские мотивы все чаще звучат в выступлениях учителей иудаизма, русскому читателю полезно вспомнить об общих корнях этих религий и о временах, когда быть евреем и быть христианином казалось вполне естественным.
Литература
Аввott, E.A. Light on the Gospel from an Ancient Poet. Cambrige, England, 1912
Bernard, J.H. The Odes of Solomon. Texts and Studies, 8.3; Cambrige, England, 1912
Chadwick, H. "Some Reflections on the Character and Theology of the Odes of Solomon," Kyriakon, Festschrift Johannes Quasten, eds P.Grandfield and J.A. Jungmann. Munster, 1970; vol. 1, pp 266-270
Charlesworth, James H. (ed.) The Old Testament Pseudepigrapha. Vol. 2, Doubleday, N.Y., 1985
Charles, R.H. (ed.) The Apocrypha and Pseudepigrapha of the Old Testament in English, vol 2, p 625-652, Oxford, 1913.
Emerton, J.A. "Some Problems of Text and Language in the Odes of Solomon," Journal of Theological Studies, N.S. 18, 1967, pp 372-406.
Harris, J.R., Mengina, A. The Odes and Psalms of Solomon. 2 vols. Manchester, London, New York, 1920.
The Other Bible, ed. W.Barnstone. Harper San Francisco, 1984.
Клеман О. Истоки. М., "Путь", 1994. |
