Апокрифические произведения – это сложная группа документов, ибо в них изначально заложен элемент небольшого подвоха, искажения или, как считают некоторые апологеты этих произведений, – “благочестивого обмана”. Сегодня, пожалуй, ни у кого не вызывает сомнения, что авторы этих документов с чистой или нечистой целью (это предмет спора) выдавали свои произведения за труды знаменитых и почитаемых Апостолов.
В наши дни эти произведения сделались, с одной стороны, орудием, путем и целью критики богодухновенных текстов, ибо философия критического изучения апокрифов стала переноситься на канон; а с другой стороны, некоторые люди пытаются выдать апокрифы за богодухновенные источники, строя на них свои взгляды и размывая тем самым грань между истиной и заблуждением. Особенно популярны апокрифические истории в неогностических кругах современной теософии, Нью-эйдж мировоззрении и в других формах интеллектуального неоязычества. Это влияние невольно охватывает и искренних христиан, некоторые из которых доверчиво принимают писания, якобы пришедшие от первоапостолов.
Однако не только историко-критический анализ этих текстов показывает их подложность и небогодухновенность, но и их непосредственное прочтение ясно свидетельствует возрожденному духу о их неистинности. Именно это свидетельство позволило церковному сознанию первых христиан безошибочно отвергнуть апокрифы и различать, где богодухновенные произведения, а где их карикатурное подражание.
Христианская апокрифическая литература делится на четыре раздела аналогично делению новозаветных канонических книг, которые она наследует: апокрифические евангелия, апокрифические деяния, апокрифические послания и апокрифические апокалипсисы.
Христианская апокрифическая апокалиптика, подобно иудейской, псевдоэпиграфическая, за исключением, пожалуй, Пастора Ермы, но его книга не является истинно апокалиптической по своему содержанию. Все остальные скрываются за именами различных апостолов (Петр, Павел, Фома, Варфоломей, Филипп и т.д.) и других известных личностей (Мария – мать Иисуса, Сам Иисус – “Синоптический Апокалипсис”); даже ветхозаветные личности используются как персонажи христианской апокалиптики (Авраам, Ездра, Софония и Илия). В послеапостольском поколении к Апостолам начинают относиться как к носителям и гарантам апокалиптической традиции (Иуд.17). Поэтому-то вымышленные труды и подписывались именами Апостолов, что обеспечивало им авторитетность и проводило параллель с хорошо известными подлинными произведениями (2 Фесс.; 2 Петра).
Со временем тематика апокалиптики становится более направленной. Вначале ожидание незамедлительной Парусии было организующим принципом, но затем, в связи с задержкой пришествия Христа, интерес был направлен на время, непосредственно предшествующее Парусии, – на личность антихриста и на все, что связано с ним, а также на загробную жизнь – небо и его блаженство, ад и его мучения. Антихрист и загробная жизнь, которые в Новом Завете представлены только как составляющие Парусии, с середины второго века становятся главными темами христианской апокалиптики.
Факт того, что использование апокалиптического материала и форм отражает воззрения и ожидания многих христиан, – самоочевиден. Вопрос о сроках наступления Страшного Суда, и формах вознаграждения верующих, о моральных требованиях к ним, пожалуй, больше всего волновали христиан на рубеже I и II веков. Это и вызвало всплеск появления литературы подобной тематики.
Каноничность книги
Наиболее важной книгой этого раздела является Апокалипсис Петра (Откровение Петра), который был написан между 125 и 150 гг. и является одним из самых ранних христианских апокрифов. Продолжительное время – до того, как сформировался канон Нового Завета – апокриф признавался многими верующими подлинным произведением Апостола Петра.
Книга пользовалась популярностью у ранних христиан, читалась во многих церквах и была известна многим христианским писателям. Климент Александрийский (Евс. История Ц. 6.14.1) говорит о ней как о канонической, признавая ее произведением самого Петра, и даже написал к ней комментарии (4.14.1).
Эта книга появляется уже в старейшем списке Нового Завета, так называемом Каноне Муратори (конец II в.). По поводу апокалиптических сочинений автор списка замечает: “Из откровений мы признаем только Иоанна и Петра, которое некоторые из наших не хотят читать в церкви”.
С другой стороны, книгу считали неканонической Иероним и Евсевий (13.25.4): “К подложным относятся: “Деяния Павла”, книга под названием “Пастор”, “Апокалипсис Петра”…”. Евсевий пишет: “Деяния” же, “Евангелие”, “Проповедь” и “Апокалипсис”, называемый по его (Петра) имени, вовсе, как мы знаем, не включены в сочинения кафолические, и ни древние, ни современные церковные писатели не пользуются их свидетельствами” (Евс. 3.3.2).
Другие же христиане, напротив, высоко ценили эту книгу; по свидетельству Созомена, церковного историка V века (7.9), в его время в некоторых церквах Палестины Апокалипсис Петра обычно читался в Страстную Пятницу.
Однако впоследствии текст его был утрачен, и только в 1886–1887 гг. в гробнице христианского монаха в Ахмиме (Северный Египет) обнаружили фрагмент “Апокалипсиса” на языке оригинала – греческом. Полный текст апокрифа был обнаружен в 1910 г. на эфиопском языке и опубликован. Сравнение эфиопского и греческого текстов говорит о том, что последний представляет собой сокращенный вариант книги.
Содержание книги
В апокрифическом апокалипсисе рассказывается, как ученики, находясь с Христом на Елеонской горе, задают Ему вопросы о втором пришествии (Парусии) и конце света (1). Петр задает вопрос о значении притчи о смоковнице и получает аллегорическое объяснение (2). В правой руке Иисуса содержатся образы судьбы, уготованной как праведникам, так и грешникам, и в ответ на вопрос Петра Он описывает будущий суд (4–5) и Второе Пришествие (6). Затем Он описывает вечные мучения, которые будут испытывать грешники (7–12). Праведники же получат свою награду в … Или на … (13–14). Произведение заканчивается видением Моисея и Илии (15–17).
Начало книги, повествующее о беседе на Елеонской горе, смоделировано по текстам Мк.13 и Мф.24, а описание Преображения, приведенное в конце произведения, заимствует текст Мк.9.
Фрагмент из Ахмима, который начинается с середины слов Иисуса, описывает видение солнцеподобного света и отошедших святых, а затем – место наказания и сами наказания грешников. В эфиопском тексте представлена другая последовательность описаний. Сначала говорится об аде, а уж потом, в связи с рассказом о преображении, – о рае.
Интересны эстетические особенности описания в Апокалипсисе Петра. Автор стремится произвести впечатление за счет красочных сравнений и эпитетов: тела праведников белее всякого снега и краснее розы, свет – сверхъяркий, волосы подобны венку, сплетенному из пестрых цветов, или радуге. Рай наполнен красками, ароматами, лучами солнца, а сами праведники так красивы, что их красоту даже нельзя описать.
Здесь уже чувствуется противопоставление земной жизни миру потустороннему, но мир этот подобен земному миру, только гораздо прекраснее. Автор Апокалипсиса представляет образ рая чересчур земным и чересчур материальным. Для него рай потусторонний остается все тем же раем земного благополучия.
Показательно, что в обоих вариантах Апокалипсиса описание мучений занимает гораздо больше места, чем повествование о восторгах райской жизни. Наказания разных грешников приведены в большее или меньшее соответствие с природой их греха. Перечень грехов в какой-то мере отражает становление христианской этики, которая регламентирует разные стороны поведения в мире.
Кого же считает автор апокрифического апокалипсиса грешниками? Наказание несут:
-
извращавшие справедливость;
-
убийцы;
-
прелюбодеи;
-
женщины, сделавшие аборт;
-
кто хулил и поносил “путь праведный”;
-
лжесвидетели;
-
богачи, не пожалевшие сирот и вдов;
-
ростовщики;
-
люди, поклонявшиеся идолам, оставившие путь Бога.
Так как Апокалипсис Петра скомпилировал разные традиции, практически невозможно определить истинный источник происхождения.
Связь с другой литературой
Автор, который ответственен за то, что первым внедрил языческие идеи об аде и рае в христианскую литературу, произвел свою концепцию будущей жизни от различных дохристианских мифологических традиций. Фокусирование на грехах и наказаниях грешников отражает амальгаму иудейских и христианских взглядов и особенно восточную и греко-римскую мифологию.
Это и картина, включенная в один-
надцатую книгу Одиссеи, и эсхатологические мифы Платона, и шестая книга Энеиды, и орфико-пифагорейские предания. Можно заметить определенные параллели, касающиеся описания ада и мучений в нем, в апокрифах того периода (Апокалипсисы Софонии, Павла, 1 и 2 книги Сибилского оракула). Подобно греко-римскому описанию подземного мира (Diodorus 1.2.2; Платон, Республика 10.614-21; Gorgians 523), данный апокалиптический экскурс был призван вложить в сердца читателей страх, который бы вызывал стремление к доброму поведению.
Этот синкретизм христианства и язычества в описании загробной жизни простирается очень далеко. Его отголоски можно увидеть в различных поздних произведениях, средневековой скульптуре и всем искусстве Ренессанса.
Неудивительно, что Апокалипсис Петра пользовался популярностью среди христиан: он отражал широко распространенные языческие убеждения и суеверия, которые были так близки большому количеству христиан, вышедших из языческой среды. Неудивительно также, что церковь не включила эту книгу в число канонических книг. Это было сделано из-за слишком “материального” описания рая и ада. А также можно с уверенностью говорить, что в сравнении с Каноном эсхатологическая концепция автора, скрывшегося под именем Апостола Петра, нова. В описаниях неба и ада Апокалипсис чрезмерно использует восточные идеи, которые оставили свой след в поздней иудейской апокалиптике. |
